Страница 47 из 108
Ливень. Небо грохочет. Молния вспарывает брюхатые тучи блестящим тонким лезвием. Женщина бежит. Спотыкается. Ноги увязают в рытвинах, оставленных на большаке колёсами телег. Тракт уже не тракт, а сплошной поток жидкой грязи.
Женщина бежит.
Через дождь, через ночь. Нервно оборачивается. Плотнее кутается в плащ, рывком натягивает на голову глубокий капюшон, скрывая лицо.
Яр чувствует её страх. Слышит, как часто колотится сердце. Понимает, что жить ей осталось недолго: смерть идёт по пятам, преследует, гонит, не оставляет шанса.
Несчастная в очередной раз спотыкается и ухается в грязь. Теперь Яр видит её глазами. Видит внушительных размеров сапоги с оковкой. Они тоже в грязи. Как всё вокруг.
Женщина поднимает голову. Протягивает руку и хрипло шепчет:
– Убереги…
Видение взорвалось и рассыпалось на тысячу осколков.
Ледорез резко сел на постели. Мокрый от пота, он никак не мог отдышаться.
Погань! Чёртова погань!
Он схватился за голову, силясь унять дикую боль: затылок жгло огнём, по лбу будто кувалдой молотили, а от пронизывающе острой пульсации в висках хотелось выть.
– Прости! – взвилась девчонка. Теперь она говорила в голос, безо всяких колдовских примочек. Серым глазам вернулся обычный вид. – Прости! Я не знала! Не знала!
Она потянулась к нему, но Яр оттолкнул ладонь.
– Не трогай меня! – рыкнул он. – Не прикасайся! Ч-чёрт…
– Прости, я не знала… – повторила Хозяйка, отстранившись. – Не знала и не могла знать. Кто-то серьёзно с тобой поработал. Кто-то очень сильный. Я могла бы…
– Оставь меня, – глухо выцедил Яр. Боль понемногу ослабевала. Дышать стало легче. Сердце почти перестало ходить ходуном, но руки по-прежнему тряслись, а зубы стучали. – Оставь меня в покое.
– Ты…
– Уходи! – рявкнул он.
Она ушла. Выскользнула в коридор и осторожно прикрыла за собой дверь.
Яромир подождал, прислушиваясь к удаляющимся шагам, а потом откинул одеяло и поднялся. Схватил со спинки штаны, нырнул в тунику, подпоясался.
– Ты что задумал? – Марий выступил из тени.
– К чёрту всё. – Яромир натянул правый сапог и принялся шарить под кроватью в поисках левого. – Я сваливаю.
– Что? – полумесяц вскинул брови. – Да тебя ноги еле держат!
– Бывало и хуже. – Сапог, наконец, обнаружился.
– Ты безоружен. У тебя даже бритву отняли!
– Значит, сперва отыщем меч.
– Одумайся! – покойник всплеснул руками. – Ты в зачарованном замке самой сильной колдуньи всея Хладоземья! Бежать отсюда среди ночи, да ещё в твоём состоянии – форменное безумие!
Ледорез подошёл к товарищу вплотную. Так близко, что они оказались нос к носу. Ну, или почти – Марий был выше на полголовы.
– Если ты ещё не в курсе, – проговорил Яромир, недобро щурясь, – я – безумец. А ты – всего лишь бредовое видение. Так что заткнись и не мешай.
– Ты… хочешь вернуться в Гильдию?
– Нет. – Яромир осмотрелся, прикидывая, что прихватить с собой. Особое внимание привлекла кочерга. Она ютилась у очага и прямо таки умоляла не оставлять её в одиночестве. – Своё я отслужил. Хватит с меня приказов.
– И… куда ты направишься?
Ледорез задумчиво взвесил кочергу в руке. Подойдёт, хоть и тяжеловата. Поразмыслив, он прихватил с тумбы и сунул в карман серебряное блюдце-зеркальце, которое знатно выручило во время бритья: коридоры из-за угла просматривать – самое то.
– На край света, – тихо сказал Яр и решительно шагнул к двери. – Только сперва верну меч, – и, подумав, добавил: – И кобылу.
1. Четвертина, или четверть – около трёх литров.