Страница 18 из 108
Глава 10.
В боку закололо, Яр сбился с шага, споткнулся и чуть не грохнулся.
– Погань! – ругнулся, еле удержав равновесие.
– А я предупреждала, – сказала его ноша, крепче хватаясь за шею. Казалось, будто с каждой пройденной верстой блаженная прибавляет в весе.
– Привал, – скомандовал Яромир, когда они добрались до поваленного дуба, и опустил девчонку на землю. Да уж, таким макаром оставшиеся до замка пять часов легко превратятся в сутки. Эх, как же жаль, что каурая сгинула!
Он повёл плечом, выправляя спину. Суставы хрустнули.
Блаженная доковыляла до поросшего мхом ствола, уселась и принялась шарить в бездонных недрах красного плаща.
– Сыр кончился, – сообщила она, – но хлеб остался. Будешь?
– Давай, – вздохнул Яр и устроился рядом.
Блаженная отломила кусок порядком почерствевшей краюхи и вручила ему, но к остальному не притронулась: бережно завернула хлеб в тряпицу и сунула обратно в карман.
– Чего не ешь? – спросил Ледорез, наблюдая за данным действом.
– Не хочется, – вздохнула девчонка и, приподняв подол, с тоской уставилась на распухшую лодыжку.
"Видать, из-за вывиха переживает, – решил Яромир. – Боится хромоножкой остаться, не иначе". Хромоножек, говорят, замуж не берут. А это бабам важно.
– Нога заживёт, – заявил он со знанием дела и принялся жевать ломоть.
Чудачка подняла на него глаза. Смотрела долго, внимательно, а потом вдруг протянула руку к его волосам. Ледорез резко отстранился.
– Не трогай, – рыкнул, угрюмо зыркнув исподлобья.
– Ты чего такой дикий? – девица удивлённо вскинула брови. – У тебя полная голова репьёв. Я просто хотела снять колючки. Можно?
Вот же…
Яр отвернулся и сосредоточился на скудном ужине. Блаженная, видимо, расценила молчание как согласие и предприняла новую попытку. На этот раз Ледорез шарахаться не стал: хай с ней. Хочет выковыривать колючки – пусть выковыривает.
– Да, уж, знатно ты запаршивел, братец. Тут и репья, и колтуны и… – она вдруг прищурилась и подалась вперёд. – Надо же, седая прядь!
Это было уже чересчур. Яромир перехватил тонкое запястье.
– Хватит.
Девчонка ничуть не смутилась.
– Давно она у тебя?
Давно ли…? Прядь появилась два с лишним года назад, после штурма неприступной цитадели некромантов. Менестрели прозвали сражение бойней у башен. Да… битва действительно превратилась в самую настоящую кровавую бойню.
И виновный до сих пор платит по счетам…
Яр не стал отвечать. Воспоминания обрушились звоном мечей, взрывами заклинаний и криками. Пришлось зажмуриться, чтобы шум в ушах стих.
Шум стих, а девчонка нет.
– Что за дело у тебя к Хозяйке? – спросила она, как ни в чем не бывало, и плотнее укуталась в плащ.
"Устроить так, чтоб она меня убила в честной схватке".
– Важное.
– Хочешь наняться на службу?
Яромир смерил девушку долгим взглядом.
"Надо бы как-то отвлечь её от расспросов, – подумал он. – Ума у неё, видать, не больше, чем у плотвы, но рисковать не стоит".
Прикинув все "за" и "против", Ледорез скрепил сердце и пошёл в разговорную контратаку. – Какая она?
– Кто?
Дед пихто!
– Хозяйка.
Блаженная серьёзно призадумалась. Сморщила лоб.
– Она… не такая. Не такая, как другие.
Исчерпывающе, однако. И как вот это понять? Не такая…
Яр уже собрался вызнать про шерсть, горб и заячью губу, но уловил краем уха еле различимый…
Свист? Серьёзно?
Да, очень похоже на посвистывание. Причём довольно бодрое. Что за ерунда?
Девчонка тоже напряглась. Вскинула голову, прислушиваясь, а потом перехватила его взгляд и выдала:
– На дерево лезть?
– Погоди пока.
Яромир поднялся и с лёгким шорохом извлёк меч из ножен. Шагнул чуть вперёд и встал так, чтобы блаженная оказалась аккурат за его спиной.
Свист приближался. К нему прибавился звук шагов, стук копыт и тихое позвякивание уздечки.
Готовый атаковать, Ледорез замер в стойке. Спустя миг из туманной мглы возникла лошадь.
Его лошадь.
Пофыркивая, Каурая размеренно ступала по промёрзшей тропинке. Седока на кобыле не наблюдалось. Рядом тоже никто не шёл.
Сие обстоятельство слегка смутило: коняга совершенно точно свистеть не умела и ни при каких обстоятельствах не смогла бы заплести гриву в дюжину косичек, перехваченных голубыми ленточками.
Что за…
Погань!
Где-то на уровне лошадиного колена в воздухе возникла трубка. Тот, кто её курил, оставался полностью невидимым, за исключением востроносых бордовых ботинок с золочеными пряжками.
Недолго думая, Яромир нацелил остриё туда, откуда невидимка пускал дым плотными кольцами.
– Хей, полегче, здоровяк! – из пустоты материализовалась морщинистая носатая физиономия, обрамлённая огненно-рыжими баками, плавно переходящими в бородку. – Я таки честный делец, а не какой-нибудь там лыцарь, чтобы мечом в меня тыкать!
Ледорез опустил клинок, и "честный делец" воплотился во всей красе: тёмно-красный бархатный сюртук, того же оттенка колпак, полосатые чулки на коротких кривых ногах…
Яромир нахмурился. Трепясток? Они же зим сто как вымерли! Все, до единого!
– Как видишь, не все, – шепнул Марий. Его манера возникать внезапно бесила донельзя, но одёрнуть покойника сейчас Ледорез не имел никакой возможности. – Будь на чеку: эти ребята хитры и коварны. И не давай ему никаких обещаний, иначе…
– Бахамут Красный к вашим услугам! – трепясток стащил с головы колпак и поклонился. – И, ежели вы не супротив, готов предложить сделку на самых выгодных условиях!
Ледорез вернул меч в ножны, сложил руки на груди и грозно свёл брови к переносице.
– Желаете получить коня, сударь? – Бахамут постучал трубкой по стволу, вытряхивая пепел. – Это прекрасный конь. Великолепный! Редчайшей породы…
– Это кобыла, – поправил Яр.
– Да? – трепясток не поленился заглянуть туда, где у жеребцов располагалось главное отличие. – Действительно…
– И эта кобыла – моя.
– А вот тут, сударь, не соглашусь! – трепясток упёр руки в бока. – Лошадь гуляла одна. Я таки её нашёл. Причесал. Угостил морковкой. Стало быть, теперь она моя – по праву нашедшего!
– Ты хочешь продать мне мою же кобылу, – Ледорез не спрашивал. Утверждал.
– Мою. – Бахамут Красный вскинул указательный палец. – Мою кобылу, сударь. И не продать, а таки обменять!
Яромир бросил взгляд на Мария. Полумесяц кивнул.