Страница 107 из 1131
КПВ снял бригу и шлем, а на ноги решил забить. Полэкс и кошкодер держал при себе, на случай, если зверолюды учудят атаку камикадзе. Хотя по виду ни сил, ни духа у них на это не оставалось.
— Сначала я начну призв. Затем каждый из вас зарежет по две жертвы и ещё одну я. — объявил эльф. — КПВ одну зарежет сам, а для другой вложит оружие в руку своей женщины. Во всем слушайте меня и делайте как говорю.
— Эол, а как же другие девушки? — спросил Альбрехт.
Эльф раздражённо вздохнул.
— Как настанет момент просить даров, то попроси об их судьбе. Все ясно.
Мужик кивнул.
Эол закончил разрисовываться кровью и достал сверток с кинжалом Ньяля. Эльф развязал узлы.
— Ньяль говорил не подставлять его свету. — произнес КПВ. — Просто предупредил.
— Он говорил это тебе. — усмехнулся эльф. — . А теперь дайте тишины.
Эол развернул кожаную оболочку. Кинжал, вокруг которого накрутили столько интриги, оказался вполне обычным. Разве что крупный изумруд, действительно, украшал перекрестие гарды. А так вполне обычная железка. Лезвие хорошо полированно и отражает свет. Хотя…
«Мля. Да он светится».
Несильно, неярко, но кинжал действительно светился зеленоватым маревом. Словно грибы-гнилушки памятной ночью.
— Говорить и делать что-либо только по моему слову. — предупредил Эол. — Встаньте в круг. Ближе. Замрите и молчите, заклинаю вас. Начнем же…
Лицо эльфа перекосила гримаса крайнего напряжения и сосредоточения. Он поднял кинжал над головой, что-то тихо шепча. Затем Эол оглядел всех собравшихся, улыбнулся и громко объявил.
— Три тысячи лет я не произносил твое имя. Но голоса звучат вновь… И я зову тебя… Верховный Охотник, Владыка сокровенных чащ, Тот кто обходит леса, Звездоокий, Алдарон Оромэ!
Эол произнёс все это будто на одном дыхании, а затем замолчал. Наступила тишина, не считая шелеста листьев. Даже пленники перестали скулить.
«Здесь птицы не поют…» — вдруг понял КПВ. Лес будто вымер. Стало настолько тихо, что было слышно дыхание человека рядом. И вдруг это практически безмолвие рассек, как меч податливую плоть, звук охотничьего рога, протяжный и раскатистый. Он не затихал. Ни у одного человека не хватило бы дыхания так надолго. А звук все сотрясал и сотрясал воздух. Ветра не было, но сверху посыпались листья, заслоняя небо. Они кружились вихрем, застилая поляну. КПВ с удивлением заметил, что листья покраснели и пожелтели, словно осенью.
Он ответил на зов. Этот Верховный Охотник. КПВ не беспокоился и ни одной капли страха не возникло в душе. Наоборот, Кириллов чувствовал прилив сил. Он вспомнил все те странные сны, теперь зная им объяснение. Фигура с горящими глазами и оленьими рогами во тьме ночных видений.
Наконец звук затих. Эол взялся за одну из зверолюдок, невысокую пегую самку. Легким движением эльф перерезал ей глотку, окунул вторую ладонь в поток крови, ожидая пока закончится агония тела. Затем Эол проглотил несколько капель крови, а остальное размазал себе по лицу. Эльф что-то сказал на своем или даже пропел, а затем протянул кинжал Марку, стоявшему рядом.
— Убей свою добычу и восславь Верховного Охотника. — наставил Эол. — Когда почувствуешь верный момент, то пой. Слова значения не имеют. Главное, чтобы они выразили музыку твоего фэа сейчас. Отразили блеск и трепет души. А затем, как исполнишь все, проси о дарах. Говори, чего желает сердце. Обучить ли тебя искусству охоты, дать ли сил, исцелить ли раны тела и души. Возьми оружие.
Эол передал кинжал.
Марк Крысобой, с присущей ему улыбкой заправского маньяка, прирезал двоих фуррей, после каждого глотая кровь и мажа лицо. Затем несколько секунд постоял, словно погруженный в свои мысли и тихо скорее прошептал, чем спел:
«Ужасный ты человек, Марк». — усмехнулся про себя КПВ. — «Но хорошо, что ты с нами. Пока что хорошо».
Крысобой ещё несколько минут постоял, залипая на лезвие кинжала. А на нем ни капли крови. То ли они с него стекают, то ли оно их впитывает…
Крысобой несколько раз моргнул, приходя в себя и передал нож Грани.
Гном обоих своих жертв заколол ударами под кадык. Последнего зверолюда он поднял выше себя, пробил ему горло и прям подставил рот под кровавый поток. Полностью измазал лицо и бороду.
— Я люблю когда рублю! — вращая осатанелыми глазами, заявил гном. — Люблю когда с девочкой сплю. Шумлю, хвалю, грублю, с друзьями выпить я люблю. Когда врага гублю, глаза давлю и топором прям в лоб влеплю. Люблю. Леса люблю, люблю и горы. Походы, битвы и шатры. Люблю в ночи я жечь костры. Все остальное, что я вижу, я просто вусмерть ненавижу!
Гном закончил. Довольно недолго залипал в плане желаний и передал КПВ кинжал.
«Рукоять будто пульсирует».
КПВ схватил своего фурря дымчатой масти, перезал ему глотку, проглотил несколько капель крови, измазал лицо…
«Песня, песня нам строить и жить помогает… Чтобы спеть?»
КПВ постарался уловить свое настроение. Оно прям какое-то первобытное. Родо-племенное, блин. Хотя атмосфера располагала.
Такое больше ранятники любят, но оно показалось КПВ подходящим под атмосферу языческого жертвоприношения.
«Теперь желание… Чего хочу то… Верни мне Акаирис. Хочу жить долго и весело. Крепкие кости, крепкие нервы, силы немеряно и удачи в бою!»