Страница 17 из 21
Глава 15
Глава 15
— Хаин! — вскрикнул Фаир и дернулся, его удержали на месте веревки, плотно обвитые вокруг запястий и прутьев кровати.
Эльф открыл глаза, испуганно огляделся. Он пробыл в забытьи так долго, что я сама успела переодеться и вздремнуть рядом. Сильное снотворное изобрел Хар’хаин. Его талант в ловушках мне бы пригодился, как и соблазнительные танцы брата.
— Эль Ра? Где Хаин? — он потянул руки уже осознанней, понял, в каком положении оказался, и его встревоженное лицо окаменело, кадык заходил под гладкой нежной кожей.
— В безопасности. Его накормили и выделили весьма удобный чулан. Уж извини, просто так оставить его на воле я не могла. Мало ли, что взбредет твоему брату в голову на ночь глядя. Например, освободить тебя от тирании жрицы и сбежать на краденых скакунах?
— Это вполне может быть, — шумно сглотнул Заф’фаир.
Заслужила честность? Значит, он смирился со своей участью?
— И что меня ожидает теперь? — решился узнать. Тихо, опуская глаза.
— А какое наказание ты бы себе выбрал? — я осторожно провела указательным пальцем поверх черной ткани на груди эльфа, скользнула им под ворот. Мышцы заметно напряглись от прикосновений.
— И какой же вы дадите мне выбор, хозяйка?
— Умереть… — я вынула из сапога Фаира кинжал, провела острым кончиком там же, где только что скользил палец. — Или разделить со мной ложе, — замерев, пристально вгляделась в лицо эльфа, пытаясь понять его ко мне отношение.
— Снова будете портить одежду? — сказал, храбрясь.
Сам натянутый струной, скованный, едва выдерживал прямой контакт взглядом. В первых лучах рассвета, пробивающихся сквозь занавесь, я разглядела густую краску на щеках эльфа и отчаянный блеск миндальных глаз.
— Нет. Пожалуй, этот костюм тебе еще пригодится, — резко метнула кинжал, лезвие с глухим звяканьем вонзилось в деревянный пол.
Рывком распахнула рубаху, обнажая стройный торс с рельефным животом. Фаир вздрогнул, заерзал на кровати и стыдливо отвернул лицо. Чуть солоноватая прохладная кожа подрагивала от прикосновений моего языка, вокруг пупка до впадины между ключицами. Дыханием обдала его ушко, куснула за мочку и мягко впилась губами в стройную шею. Из груди Заф’фаира шумно вырвался воздух, последовал сдержанный стон, подливший горючей смеси в огонь моего желания. Я ухватилась за пояс, принялась спешно развязывать. Пах эльфа выразительно налился кровью, манил скорее приступить к делу.
— Мне нравится, как реагирует твое тело. Оно ничего не скроет.
Я имела полное право распоряжаться наложником, пусть поневоле, но предателем, посмевшим занести надо мной клинок, и все же… хотелось его согласия. Ответного желания, порыва страсти. Привлекала ли я Заф’фаира настолько, чтобы отдаваться без остатка любовным утехам? Снова и снова, день за днем дарить мне ласку. Танцы, улыбки, журчание мелодичного голоса. Взамен я одарила бы его гораздо большим.
Сняла с эльфа сапоги и штаны, оставив в белом исподнем и рубахе нараспашку. Фаир облизнул губы, будто собирался что-то сказать, но не стал. Шевельнул связанными руками, то ли сделав последнюю попытку вырваться, то ли расположив их поудобней. Тонкие браслеты на запястьях звякнули друг о друга.
Налюбовавшись на округлые изгибы я, наконец, освободила затвердевший член и прильнула к нему губами. Услышала уже не стесненный приличиями стон. Эльф выгнулся, откинул голову, зажмурился, будто испытывал вместо блаженства боль.
— Хозяйка…
От пары движений набух до предела и готов был излиться. Столь чувствительный. Возможно, в нем скрывался темперамент, о котором он сам не знал. Я стянула тонкий пояс своего халата, плотно обвила им основание, сжала умеренно, но Фаир все равно дернулся, глядя с непониманием и затаенным страхом.
— Не волнуйся. Я лишь немного продлю удовольствие, — вернулась к забавам, водя по кругу языком и потягивая ослабший ствол.
— Прошу… хозяйка… — изнывал мужчина, когда я пару раз повторила трюк.
Извивался на постели, кусал губы, отчего те налились кровью и покраснели. Еще немного, уверена, на его нежных розовых щеках показались бы росинки слез.
— Если со временем ты станешь более сдержанным, мне не придется тебя столь мучать, — довольная тем, как быстро вздымается распаленная страстью грудь, какой рисунок под кожей вычерчивают мышцы, я придвинулась ближе и сбросила халат полностью. — С другой стороны… мне слишком нравится, как ты умоляешь меня о пощаде, — шепнула ему в губы, упиваясь обреченным взглядом широко раскрытых глаз.
Вместе с поцелуем я направила его в себя. Натянула “поводья”, чтобы чуть смягчить вмиг окаменевший орган. Фаир захлебнулся собственными стонами и настойчивым прикосновением моих губ, вдыхал тяжело, рвано. Наложник оказался не готов к тому соитию, что могло бы удовлетворить мои нужды, однако сам его вид, его отзывчивое тело, непристойные звуки зачаровывали и дарили наслаждение не меньше, а то и больше, чем физические движения.
— Прошу… прошу хватит… — он исступленно шептал, когда я обрывала его у пика.
Достаточно ли он наказан? Мой строптивый эльф. Даже если нет, нас ждет впереди множество совместных ночей, а сейчас… он так метался по постели, что мог и впрямь себе что-нибудь повредить.
— Умоляй меня, наложник, тогда я позволю тебе кончить.
Фаир прикусил губу, сопротивляясь, безмолвно споря с гордыней. Сможет ли безраздельно подчиниться? Принять свое новое положение, полностью вверить свое тело, добровольно, а не по принуждению.
— И после вы убьете меня? — спросил тихо, стыдясь проявленной слабости.
— Нет. Кто иначе присмотрит за моим зверинцем, — ответила спокойно, закрепила намерения словом. — Ты будешь в моем гареме. Не притворно, по настоящему.
— А Хаин? Что будет с ним?
— Пусть сам решит свою судьбу. У султаната нет к нему претензий.
Заф’фаир ослаб, стальные мышцы стали податливей, а глаза уже открыто осматривали мою наготу.
— Хорошо, Эль Ра. Вы смелая и красивая женщина, и заслужили мое уважение.
Я усмехнулась его серьезному тону, учитывая как он распластался подо мной и пульсировал внутри. Будто эльф вправду считал, что у него есть иной вариант.
— Наедине ты можешь называть меня Ринна. В остальных случаях — только “хозяйка”.
— Разве обращусь к вам на равных, когда вы так глумитесь надо мной… хозяйка? — вернулись в его голос знакомые нотки.
— Еще одно слово, и я отрежу тебе язык.
— В таком случае я не смогу им вас ублажить.