Страница 39 из 57
— Кто следующий?
Взгляд его чёрных блестящих глаз обвёл толпившихся вокруг адептов и остановился на мне, губы скривила гадкая ухмылка. Но прежде чем явное намерение пригласить меня на поединок успело облечься в слова, за спиной синекожего возник Ройгос, небрежно щёлкнувший пальцем по лезвию своего меча. Синекожий молниеносно обернулся и оскалил ослепительно-белые зубы.
— Ултуана! Давно не повергал никого из вас наземь! Все вы слишком изнежены, чтобы взять в руки меч!
— Какой он расы? — спросила я только что сражавшуюся с ним девицу.
— Вракк, — хмыкнула она. — Что, понравился?
— Нет, — передёрнулась я.
С первого же взгляда синекожий показался мне одним из самых неприятных существ, виденных мною в академии. Девица грубовато захохотала и, покачивая перьями на бёдрах, двинулась восвояси. А я перенесла всё внимание на поединок. Ройгос неплохо владел мечом, но до вракка ему было далеко. Удар за ударом тот теснил ултуана. Уже давно мог выбить меч из его рук, но явно забавлялся, растягивая удовольствие и сыпля издёвками на молчаливого Ройгоса.
— Теперь я, наконец, узнал тебя, ултуана! — синеватое лицо насмешливо оскалилось. — Разве не тебя отделал жалкий человечек во время приветственной трапезы?
Даже стоя поодаль видела, как посерело лицо Ройгоса, как дрогнула его сжимавшая меч рука. И вракк располосовал его одежду от ворота до пояса, оголив часть выпуклой груди. До меня донеслись визгливые смешки, видимо, поклонниц синекожего, и почему-то стало обидно за Ройгоса. Но ултуана повёл себя, как истинный аристократ. Смахнув с плеча кровь — лезвие зацепило и кожу, вскинул голову и снисходительно проронил:
— Благодарю тебя за поединок, дикарь.
Синекожий расхохотался:
— В этом ошибка твоя и тебе подобных: вы слишком поддаётесь эмоциям! А настоящее искусство вести бой…
— Ну, ты -то эмоциям совсем не подвержен! — не собиралась вмешиваться, но получилось как-то само собой. — Или удовольствие от унижения противника для тебя — не эмоция?
Вракк начал нарочито озираться по сторонам, будто никак не мог понять, откуда слышится голос. Но я уже подошла к нему на расстоянии вытянутой руки и хмыкнула:
— Щёлкнуть по носу, чтобы к тебе вернулось зрение?
Он хищно оскалился, глядя на меня сверху вниз. Выше всего-то головы на две, а держит себя, будто смотрит с потолка.
— Так вот, кто это говорит! Не сразу рассмотрел тебя, малютка.
— Внезапно ослеп, а теперь ещё и лишился памяти? — парировала я. — Или не таращился на меня только что, собираясь вызвать на поединок?
— Я и забыл, что передо мною одна из умеющих читать мысли! Ну же, порази меня силой ментальной магии! — и глумливо рассмеялся. — Опять забыл: у тебя ведь её нет!
— Пока, — согласилась я. — Но можем повторить поединок, когда она ко мне вернётся. А сейчас… — отбросила меч и сжала кулаки.
— Что ты делаешь? — процедил Ройгос. — Мне не нужно твоё заступничество, манмера!
Но я только фыркнула:
— Я заступаюсь не за тебя!
— Предлагаешь поединок без оружия? — презрительно бросил синекожий. — На кулаках дерутся лишь плебеи!
— А аристократы признают подобным образом поражение? — не осталась я в долгу. — Боишься, что «жалкий человечек» отделает и тебя?
Хищно оскалившись, вракк тоже отбросил меч.
— Пусть жалкий человечек попытается!
Краем глаза я видела удаляющуюся спину Ройгоса. Конечно, не ожидала от него поддержки, но всё же… Лёгкое движение воздуха… Удар синекожего вбил бы меня в пол, не успей я увернуться. Всё, больше никаких отвлекающих мыслей!
— Не люблю драться на кулаках, — снисходительно проронил вракк. — Но это не значит, что не умею!
— Но и не значит, что кто-то не умеет лучше!
Мне было восемь, когда я сменила школу, и мои «высокопоставленные» одноклассники впервые «заметили» меня. Помню, как, трясясь и зажимая разбитый нос, прибежала домой и, захлёбываясь слезами, начала кричать, что в эту ужасную школу больше не вернусь. Помню, как папа выставил из комнаты тоже ударившуюся в слёзы маму, закрыл дверь и очень спокойно заявил:
— Побежавший раз будет бежать всегда. Не бывает так, чтобы тебя окружали только хорошие люди. Будут и плохие. Но запомни: подонки любят слабость. Поэтому никогда её не показывай. Показывай силу. А, чтобы получилось убедительнее, я тебя кое-чему научу.
В юности папа неплохо дрался, говорил, что даже участвовал в уличных боях. И все знания и умения, которые приобрёл в то бурное время, он передал мне — вместе с синяками, ушибами и вывихами кисти во время ежедневных тренировок. Без этих умений я бы не выжила в школе. А теперь те же навыки помогут поставить на место вракка. Ещё удар. Он наступал, я уклонялась, насмешливо улыбаясь. Поначалу синекожий сыпал издёвками, как в поединке с Ройгосом. Но постепенно его красноречие иссякло, лицо стало сосредоточенным. Я улыбнулась шире.
— Ты гораздо громче с мечом в руках… Винокруз, верно?
— Винаруз! — отрывисто бросил он. — А как твоё имя, человечек?
— Скажу, когда выбью тебе первый зуб.
На мгновение он растерялся от такой наглости, и мой кулак прошёлся по его скуле. Вракк отшатнулся, будто сам не поверил в реальность удара.
— Ещё не зуб, но уже близко, — довольно улыбнулась я.
Вокруг нас собралась толпа — наверное, многие хотели посмотреть, как любимец публики размажет по полу нахального человечка. Но тут до меня донеслось:
— Врежь ему, сестрёнка!
У меня есть сторонники? Я продолжила уворачиваться от ударов с ещё бóльшим воодушевлением. А синекожий уже и не пытался скрыть ярость. Зубы стиснуты в оскале, вокруг будто ввалившихся внутрь чёрных глаз паучьей сетью разбегаются тёмные вены. И уже несколько раз от него словно отделялась чёрная дымка. «Это — его магия. Осторожнее…» Мысль просто пронеслась в сознании, но… моей не была. А за спиной вракка, словно вышедшая из чёрной дымки, возникла так хорошо знакомая мне тень… На доли секунды я отвлеклась, и кулак вракка с молниеносной быстротой устремился к моему лицу. Увернуться невозможно — я успела лишь отшатнуться, и удар, который наверняка мог размозжить мне череп, прошёлся по краю подбородка. Но этого хватило, чтобы сбить меня с ног. Под вырвавшийся общий возглас я рухнула на пол. И вракк повёл себя, как все зарвавшиеся подонки: подскочив, вознамерился шарахнуть меня ногой.