Неожиданно твоя

Я ищу ее контактную информацию и набираю номер. Сразу попадаю на голосовую почту. Оставляю сообщение, спрашиваю, где она, и прошу перезвонить мне, затем вешаю трубку и набираю снова. И снова. И снова. Я звоню так много раз и оставляю так много сообщений, что ее голосовая почта заполняется в течение нескольких минут.

Грей еще не вернулся со встречи со спонсорами, но я знаю, что он вернется с минуты на минуту, и если я быстро не возьму ситуацию под контроль, он сорвется.

Мой разум перебирает миллион причин, почему она еще не вернулась, почему ее телефон выключен. Меня тошнит от возможностей того, что могло произойти. Но я не сдаюсь. Я все звоню и молюсь, чтобы она взяла трубку.

Этого не может быть...

ГРЕЙСОН

Я вхожу в дом, готовая провести время со своими девочками, прежде чем мы утром уедем в Каролину. Но в тот момент, когда я переступаю порог, я могу сказать, что что-то не так. Атмосфера кажется тяжелой и мрачной.

Я делаю осторожные шаги дальше вглубь своего дома, оглядываясь в поисках чего-нибудь неуместного. Я не могу сказать, что это за чувство, но мне оно ни капельки не нравится. Я нахожу Эмму стоящей на кухне с телефоном, прижатым к уху, спиной ко мне и ссутулившимися плечами.

Она слегка отворачивается в сторону, и я замечаю, как она прижимает руку ко рту, покусывая ногти. Выражение ее лица мгновенно подсказывает мне, что что-то не так. “Банни?”

Ее голова быстро поворачивается ко мне, и плотина прорывается в тот момент, когда ее глаза находят мои. Слезы текут по ее щекам, и рыдания сотрясают ее стройное тело. Я быстро подхожу к ней, беру телефон у нее из рук и кладу его на столик, затем обхватываю ее щеки обеими руками.

“ Детка, дыши. Скажи мне, что не так.

“ Она... она не отвечает на звонки, и я не... не знаю, п-где они. Они должны были, ха-ха-ха, вернуться к н-настоящему времени... - бормочет она сквозь рыдания.

“ Кто? У меня в кармане звонит телефон, но я игнорирую его. Что бы ни происходило прямо сейчас, это важнее.

Эмма быстро делает несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться и говорить нормально. “ Клаудия. Она водила Грейси в парк, когда я отвозил твоих родителей. Я звонил ей на телефон по меньшей мере тридцать раз, но каждый раз она переключалась на голосовую почту. Я пыталась дозвониться Саймону, но Клаудия сказала, что он в командировке в Токио, а там сейчас около 4:00 утра, так что он тоже не берет трубку ”.

Мое сердце останавливается в груди, а легкие сжимаются от невыносимой боли. Я пытаюсь дышать сквозь нее, пытаюсь сосредоточиться, пока не пойму, с чем имею дело. Я подсчитываю расстояние до аэропорта и обратно, время, которое это могло занять у Эммы. И мне не нравится итоговая сумма, которую я получаю.

“ Как давно? Сколько времени прошло?

Она снова плачет. “Почти п-четыре часа"… Пробок было больше, чем я думала. Я вернулась домой минут двадцать назад ...”

“ Четыре часа?! Я кричу, быстро теряя контроль. Мой телефон звонит снова, но у меня нет на это времени. Моей дочери нет уже четыре часа, и нет никаких известий о том, где она. “Эмма! Ни один годовалый ребенок не остается в парке четыре гребаных часа!” Я резко отпускаю ее и тянусь за своим телефоном, который не умолкает, когда паника охватывает мой разум и тело.

Я отвечаю на звонок со злостью. “Что, Обри?! У меня, блядь, нет времени на разговоры, Грейси пропала”.

Она громко ахает. “ О Боже! Я уже в пути. Я больше ничего не говорю, просто вешаю трубку и, расхаживая по комнате, набираю 9-1-1.

“ Что ты делаешь? - Спрашивает Эм у меня за спиной.

Я поворачиваюсь к ней со свирепым взглядом. “Вызываю полицию — какого хрена, по-твоему, я делаю!? Мой ребенок пропал несколько часов назад, и тебе, черт возьми, не пришло в голову это сделать ?!”

Трубку берет диспетчер, и я сообщаю столько информации, сколько могу. Они сообщают мне, что полицейские уже в пути, затем я вешаю трубку и пытаюсь сам позвонить Клаудии. Но, как сказала Эмма, ее телефон выключен и даже не звонит. Я подхожу к дивану и бросаю телефон на пол, ставлю локти на колени и обхватываю голову руками, пытаясь придумать, что еще можно сделать.

Я слышу грохот позади себя, но не оборачиваюсь, чтобы посмотреть. Несколько минут спустя Эмма приносит мне кофе и ставит его на столик передо мной. Она стоит так несколько секунд, прежде чем заговорить. “Я уверен, что для всего этого есть веская причина...”

Как, черт возьми, она может так говорить?

Я смотрю в встревоженные глаза Эммы. “ Ты, блядь, этого не знаешь! Насколько нам известно, она могла уже уехать из страны! - Огрызаюсь я, затем опускаю голову на руки и дергаю себя за волосы. Я слышу, как она хнычет, когда ее шаги удаляются.

Через несколько минут моя дверь распахивается, появляется Обри, за ней следуют Сесилия, Морган и Ронни. Обри быстро подбегает и садится рядом со мной, обнимая меня, в то время как я остаюсь в той же позе, не в силах ни на кого смотреть, не сломавшись.

Я чувствую, что задыхаюсь.

Сесилия опускается передо мной на колени, кладет руку мне на щеку и заставляет меня поднять на нее глаза. “Все мальчики бродят по улицам и везде, где только могут подумать. Мы найдем ее, Форд. Я обещаю”, - тихо говорит она.

Я киваю головой, глаза горят от непролитых слез. Она быстро обвивает руками мою шею, а мои обнимают ее за талию, нуждаясь в том, чтобы она успокоила меня на несколько секунд, пока я отчаянно пытаюсь поверить ее словам.

Когда мы отстраняемся друг от друга, я нахожу Эм в стороне, смотрящей на нас с выражением боли. Но я ничего не говорю и просто отворачиваю голову. У меня сейчас нет времени разбираться с ее неуверенностью в себе.

Девочки остаются на кухне с Эммой, а Обри остается рядом со мной, растирая мне спину. Некоторое время спустя полицейские, наконец, прибывают и записывают всю информацию, которую мы можем им предоставить. Они обещают нам, что полицейские уже патрулируют город. И что разослано оповещение с описанием моей дочери, в котором говорится, чтобы люди немедленно звонили, если ее увидят. Чем больше он говорит, тем хуже я себя чувствую.

Он садится на стол передо мной и кладет руку мне на плечо, слегка сжимая. “Это случается чаще, чем вы думаете, и в большинстве случаев это просто недоразумение. Давайте сохранять позитивный настрой и надеяться, что это все. Пока не нужно думать о худшем исходе”.

Он как будто читает мои мысли, потому что в этот момент, каждый раз, когда я закрываю глаза, все, что я вижу, - это мою дочь, лежащую где-нибудь в канаве или проданную тому, кто больше заплатит.