Страница 88 из 166
Они также наложили ей три шва на рану и проверили Малышку Стар, чтобы убедиться, что все в порядке. К счастью, врач подтвердил, что у нашей малышки по-прежнему очень хорошее здоровье. Хотя у Обри действительно завтра назначена встреча с акушером-гинекологом, просто чтобы убедиться, что все по-прежнему в порядке, и еще раз проверить ее давление.
Я никого не просила приходить в больницу, хотя и понимала, что они хотели быть рядом с моим Ангелом. Но я подумала, что будет лучше, если мы останемся одни, на случай, если у нас будут какие-то плохие новости о нашем ребенке. Это было бы тяжело для Обри, и я не хотел, чтобы ей пришлось встречаться лицом к лицу со всеми своими друзьями и повторять какую бы трагическую историю это ни было. Но я пообещал им обновления в тот момент, когда мы узнали, что происходит.
Я только что уложила своего сонного Ангела в постель, когда раздается звонок в парадную дверь. Я спешу, оставив дверь нашей спальни открытой, и приветствую своего лучшего друга. “Спасибо, что пришли”.
“Не стоит меня благодарности. Я был бы здесь раньше, если бы вы сообщили мне раньше. Или я бы просто разобрался с проблемой сам”. Джулиан бросает на меня свой обычный недовольный взгляд.
Я хихикаю. - Я ценю это, но, думаю, пришло время мне самому разобраться с проблемой.
“Шейн?”
Звук голоса Обри привлекает мое внимание, и я жестом приглашаю Джулиана следовать за мной. “ Я здесь, Ангел. Я возвращаюсь в комнату и подхожу к краю кровати, опускаясь на колени на уровне глаз, чтобы ей не нужно было вставать. “ Как ты себя чувствуешь, милая? - Спрашиваю я, расчесывая пальцами ее мягкие пряди.
“ Я же сказала тебе, что со мной все в порядке, Шейн. Обещаю, я чувствую себя намного лучше. Затем она смотрит через мое плечо туда, где, как я предполагаю, стоит Джулиан. “Почему он здесь?”
- Он побудет с тобой, пока я пойду кое о чем позабочусь, - тихо говорю я ей.
“Шейн"… что ты собираешься делать? Я чувствую беспокойство в ее голосе, но я не хочу вызывать у нее еще больший стресс.
“Просто собираюсь забрать нашу машину. Тебе не о чем беспокоиться”. С тех пор как мы поехали домой на городской машине, мой Maserati весь день стоит у дома Форда. Это не совсем ложь, я забираю свою машину, но и не всю правду.
“Пожалуйста, не делай глупостей, Шейн”, - шепчет она. Моя девочка становится все лучше понимать меня.
“ Я не буду. Я целую ее в лоб, встаю и поворачиваюсь лицом к Джулиану. - Ты не отходи от нее, пока я не вернусь.
Он хмурится, выслушивая мои приказы, но кивает. Я знаю, что говорить ему остаться не было необходимости, он бы все равно не оставил ее. Но время от времени мне доставляет удовольствие командовать им.
Я вызываю другую машину и еду к Грейсону. Чуть больше получаса спустя я стою у его дома и стучу в парадную дверь. Сейчас уже час ночи, поэтому я не звоню, чтобы не разбудить детей.
С первой попытки никто не появляется. Но со второй включается наружный свет во внутреннем дворике.
Я делаю несколько шагов назад, когда занавески сбоку раздвигаются, за секунду до того, как дверь распахивается, и на пороге появляется сердитый Форд. - Какого черта, по-твоему, ты делаешь?
- Выйди на улицу, Форд, - строго говорю я.
“Какого хрена мне выходить на улицу в час ночи!?” он шепчет-кричит.
“ Потому что я, в отличие от тебя, испытываю некоторое уважение, когда дело касается твоей семьи. И я бы не хотел будить их, пока мы улаживаем наши незаконченные дела. А теперь выйди. Я делаю еще шаг назад, когда он, наконец, подходит и закрывает за собой дверь. Но я замечаю, что в доме загорается свет, а это значит, что его жена тоже встала.
Он делает всего два шага вперед, затем останавливается и скрещивает руки на груди, выпрямляясь и расправляя плечи. - Мне нечего тебе сказать.
“Все в порядке. Мне не нужно, чтобы ты что-то говорил. Ты можешь просто стоять здесь и слушать, пока я говорю тебе то, что должен сказать”.
Его челюсть двигается из стороны в сторону, но, наконец, он кивает. Даже если бы он не одобрил меня, я бы все равно сказала это.
“Я не знаю, что ты имеешь против меня, и почему ты считаешь, что я такой плохой выбор для Обри, когда я ничего не сделал, чтобы доказать обратное. Ты думаешь, я только использую ее, что она была чем? Быстрым сексом? Что я просто выполняю свои обязанности, оставаясь рядом, пока она беременна? Ты не можешь быть дальше от истины.” Я гневно качаю головой при мысли о любой из этих возможностей.
“Я, блядь, люблю твою сестру, Грейсон! Я любил ее последние четыре года, а ты даже не знал. Четыре гребаных года я держался подальше из уважения к тебе! Я притворялся, что всего, что я чувствовал внутри каждый раз, когда видел ее, не существовало, потому что я не хотел разрушать наши отношения, даже если это были просто отношения тренера и игрока ”. Я вижу шок на его лице от моих слов, но он ничего не говорит.
Я соблюдал дистанцию на каждом шагу. Каждый раз, когда кто-то пытался столкнуть нас вместе, я вел себя так, словно она была не более чем знакомой. Но с каждым шагом назад, который я делал, тем труднее становилось дышать, тем труднее становилось держаться подальше, не обращать внимания на то, как мое сердце начинало колотиться в груди, и на стеснение, которое образовывалось в животе ”.
Грейсон смотрит вниз, на свои ноги, между бровями залегла складка. Но по-прежнему ничего.
“ Ты точно знаешь, о каком чувстве я говорю, не так ли? Потому что, если мне нужно было догадаться, это то же самое, что ты чувствовал по отношению к своей жене. То же, что ты до сих пор чувствуешь к ней. Ну, угадай что, Грейсон? Я чувствовал это последние четыре года, и я ни разу не отреагировал на это. Только этой зимой.
Я вздыхаю, чувствуя, как тяжесть медленно спадает с моих плеч. “ И я знаю, я знаю, что мне следовало сначала прийти к тебе. Я должен был рассказать тебе о своих чувствах к ней, но я сорвался. Я просто больше не мог этого делать. Я больше не мог сдерживаться, а потом между нами все произошло так быстро, что тогда не было никакой возможности рассказать тебе все как следует. Ребенок был неожиданностью, да, но я считаю себя счастливчиком каждый гребаный день, что женщина, которую я люблю, носит моего ребенка ”. Я сглатываю комок, образовавшийся у меня в горле, когда на меня обрушивается ошеломляющая волна эмоций.