Всегда была твоей

Глава семнадцатая

Шейн

Поговорим о мотивации.

~ На следующий день ~

Прошлая ночь была бурной. После мороженого и посиделок у камина мы с Обри занялись любовью, после чего на сегодня было покончено. Но в три часа ночи ее тихое сопение пробудило меня ото сна. Я нашел ее свернувшейся калачиком с телефоном в руке, просматривающей присланные Эммой фотографии своих племянников.

Из того, что я слышал, очевидно, Эмма вышла из себя, когда узнала, что Грейсон запретил Обри видеться с ними. Она сказала ему идти домой и не возвращаться, пока он не будет готов вести себя как мужчина, за которого она вышла замуж.

Затем она сказала Обри, что может приехать и повидаться с близнецами, но Обри отказалась. Она сказала, что и так слишком сильно напрягла их брак и не хотела усугублять его. Я знаю, что уход заставил бы ее почувствовать себя лучше, но я также понимаю, что она имела в виду.

Я сел в постели и притянул ее в свои объятия. Мое сердце разлетелось на миллион маленьких осколков, когда я слушал, как она выплакивает все до последней слезинки, пока усталость не взяла верх и она снова не заснула.

Однако сегодня утром она, казалось, была в лучшем настроении, и это хорошо. Я не знаю, смог бы я пережить свой день, если бы она все еще была в том же состоянии. Сегодня у команды игровой день, а это значит, что я не буду часто бывать дома и не увижу Обри до позднего вечера.

Единственная хорошая вещь во всем этом - это то, что с тех пор, как она изменила свой график и теперь работает днем, мы просыпаемся почти в одно и то же время и каждое утро готовимся к тому, что я буду дома вместе. Это дает нам немного дополнительного времени, проведенного вместе, и я ловлю себя на том, что жажду тех моментов, когда я уезжаю из города.

Обычно я прихожу на каток около половины седьмого и сразу же приступаю к делу с персоналом. У нас уже было собрание тренерского штаба и утренняя встреча пять на пять с командой. А также специальные команды, собравшиеся для силовой игры, в то время как остальные игроки продолжили выполнять короткие энергетические тренировки, специальные растяжки или процедуры.

Сейчас время утреннего катания на коньках, и мне невероятно трудно быть хорошим тренером в данный момент. Потому что, несмотря на то, что я напоминаю себе отделять свою личную жизнь и чувства от работы, мне отчаянно хочется врезать Грейсону по физиономии. Я так зла и взбешена тем, как плохо он обращается с Обри, что мне требуется каждая капля моей силы воли, чтобы не наброситься на него.

Используя белую доску, я демонстрирую следующее упражнение, над которым я хочу, чтобы они поработали. Когда я заканчиваю свою речь, я оглядываю всех своих игроков, которые стоят передо мной на коленях, за исключением одного. Я не смотрел ему в глаза все утро. Я просто не могу. Может быть, это мелочно с моей стороны и дерьмовая тренерская техника, но притворяться, что его сейчас не существует, - это то, что помогает мне сосредоточиться.

Джонатан, наш помощник тренера, который работает непосредственно с нападающими, проводил много времени один на один с Фордом. Он пытался помочь ему улучшить его игру, показывая ему фрагменты допущенных им ошибок, в том числе тех, которые были хорошими. Обычно Грейсон отличный игрок, но в последнее время, не буду приукрашивать, он ведет себя дерьмово.

И если ситуация не изменится, мне придется исключить его из стартового состава.

Если я буду предельно честен, я не думаю, что мы далеко продвинемся в этом году. Я знаю, что не должен так думать, но наш рекорд побед не так велик, как в прошлом сезоне. После сегодняшнего вечера нам осталось провести всего двадцать игр в регулярном чемпионате, и при таком раскладе нам повезет, если мы попадем в плей-офф.

И это не только из-за слабой игры Форда. Моя первая пара защитников травмирована и выбывает из регулярного чемпионата. А теперь Ольчков, мой защитник, которого перевели в стартовую линию, получил перелом ладьевидной кости в нашей последней игре и тоже не вернется до конца сезона.

Я потерял трех защитников, а один из моих звездных вингеров нарушает химию на льду, потому что позволяет своему гневу мешать игре. Я постоянно разнимаю ссоры между моими игроками, потому что любой незначительный комментарий действует на него как спусковой крючок, и он набрасывается. Именно в такие моменты я думаю, что из него получился бы отличный защитник.

Пол давил на меня, чтобы я изменил состав на игру и вывел Ford на вторую. Но у Хейса, Беркли и Форда обычно такая отличная химия на льду, что я боюсь, что если убрать его, то все будет только хуже.

Это также может быть чувство вины, поскольку я чувствую ответственность за отсутствие у него прогресса — в первую очередь, я сам вызвал всю эту ситуацию. Может быть, если бы я признался в своем влечении к его сестре еще до того, как связался с ней, все было бы по-другому, и он не реагировал бы таким образом. И я также беспокоюсь, что, если я внесу эти изменения, Обри может подумать, что я наказываю его за его поведение с ней.

Я нахожусь в затруднительном положении, из которого понятия не имею, как выбраться.

Я поднимаю Хейса лицом вперед к доске, чтобы продемонстрировать ход. “Поднимай его, но коленом туда”. Я вдавливаю свое колено между его раздвинутых ног. “Не впускай его. Ты должен поддерживать его, раз, два, пока не придет третий парень, потом ты уходишь. Понял?”

Все они кивают, затем приступают к исполнению пьесы. Остаток утра проходит как в тумане, за новыми встречами и обязанностями с прессой. К часу дня мы все отправляемся отдыхать перед сегодняшней игрой. Учитывая короткую ночь, мне следовало бы пойти домой и немного вздремнуть, но вместо этого я делаю две быстрые остановки и еду в свою новую любимую пекарню.

Я паркуюсь несколькими зданиями ниже и подхожу к пекарне со своими сюрпризами в руках, но захожу туда не сразу. Вместо этого я наблюдаю через окно, как моя девочка порхает вокруг, как маленькая фея, и смеется с двумя служащими у кассы.

Мне всегда нравилось наблюдать за ней, когда она была самой собой. Она этого не знает, но раньше, еще до того, как я вошла в дом в первый раз, я ходила мимо. Я парковался на другой стороне улицы и просто наблюдал за ней в окно, пока она с грацией обходила магазин.

Тогда у нас еще не было времени быть вместе, но я ничего не мог с этим поделать. Я просто не мог оставаться в стороне.