Всегда была твоей

Глава двадцать восьмая

Обри

Принцесса Джулиана.

Нам потребовалось ровно двадцать семь минут, чтобы подобрать для Ронни свадебное платье, а также четыре подходящих платья для подружек невесты. А поскольку это были простые платья А-силуэта, я легко смогла влезть в темно-синее платье на тонких бретельках.

Единственная из нас, кого я беспокою из-за того, что платье сидит неправильно, - это Сесилия. Она довольно невысокая, и у нее очень большая грудь. Но женщина, которая помогла нам подобрать все необходимое, сказала, что это не должно быть проблемой, поскольку материал эластичный, бретельки регулируются, а поскольку у платья овальный вырез, даже если бретельки ослаблены, это не должно создавать слишком большого выреза. Что касается длины, то нам просто придется ее подрезать.

Платье Ронни просто великолепно. Красивое кружевное платье А-силуэта длиной до середины бедра, с глубоким вырезом сердечком и съемными рукавами. Кроме того, есть съемный шлейф, который застегивается вокруг ее талии, с открытым разрезом спереди, обнажающим загорелые ноги, но все равно придающим длинному свадебному платью вид. И когда она снимает его вместе с рукавами, на ней остается белое кружевное мини-платье.

Когда мы рылись на вешалках в поисках платьев ее размера, не заботясь о ценах, Морган внезапно ахнула, когда ее руки коснулись этого. Нам даже не нужно было видеть его на ней, мы просто знали, что это то самое. Но когда она примерила его, мы все были в слезах от того, как она заметно засияла. Это было так похоже на нее во всех отношениях.

Только когда мы выходим из магазина для новобрачных и садимся обратно в "роллс-ройс" Шейна, до меня доходит нечто очень важное, или, может быть, это потому, что моя дочь начала пинать меня изнутри как сумасшедшая. “Боже мой! Мы забыли о детях!” Я вскрикиваю, внезапно охваченная паникой.

“Что!?” Морган слишком быстро вытаскивает свой телефон в момент тревоги, он со стуком падает на приборную панель, а затем падает на пол. “О Боже, я ужасная мать! Я бросила своих детей и даже не осознала этого!”

Ей наконец удается схватить телефон и быстро набрать номер мужа, и к тому времени, как он берет трубку, она истерически плачет. В конце концов я вырываю телефон у нее из рук и включаю его на громкую связь, так как ей, кажется, трудно удерживать его на месте из-за того, как сильно у нее трясутся руки.

- Привет, детка. - голос Клея разносится по кабине.

“Клэй! Мы забыли о детях! Мы оставили наших детей у Шейна и Обри!” - кричит она сквозь рыдания.

- Морган, детка, успокойся, - безмятежно говорит Клей.

“Как п-ты можешь говорить мне п-успокоиться!? Я оставила своих б-детей! О Боже, что, если с ними что-нибудь случится, а меня н-там не будет?” Она плачет, закрыв лицо руками, опускаясь на колени, когда Ронни протягивает руку между сиденьями, чтобы потереть ей спину.

- Детка, я с ними.

Морган резко вскидывает голову, чуть не сбивая Ронни с ног из-за того, как быстро она двигалась. Ее рыдания затихают, когда она смотрит на телефон в моей руке. “Что?”

“ Они здесь, со мной. Я не выходил из дома. Они в безопасности, - успокаивающим тоном заверяет он ее.

Она тяжело вздыхает и откидывается на спинку сиденья. “ О, слава Богу. Я думала, мы самые плохие родители в мире. Она издает влажный смешок, вытирая слезы и делая более глубокие вдохи. “Вау, не думаю, что я когда-либо в жизни так паниковала”.

Клэй посмеивается в трубку, и мы все, кажется, немного расслабляемся. “С Тринити и Тео все в порядке. Я покормил их всего двадцать минут назад, и сейчас они спят. - Он на мгновение замолкает, пока мы все ждем ”но’. “Но… Форд и Эм бросили своих детей, как и Хейз и Си”

“ Ты была одна со всеми шестью детьми?! Морган ужасающе кричит.

“ Что, где Шейн? Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на Ронни. “ Мы давали ему задание? Я не могу вспомнить. Я провожу рукой по животу, пытаясь успокоить дочь, которая, кажется, кувыркается там. Думаю, она проголодалась.

“ Шейн здесь.… Джулиан тоже, - уточняет Клэй.

“О, хорошо. По крайней мере, тебе помогли”. Морган улыбается, чувствуя себя лучше.

Он хихикает. “Да ... что-то в этом роде”, - говорит он, и это возбуждает мой интерес.

“Ладно, что ж, мы возвращаемся. Мы должны быть там через полчаса. Остальные еще не вернулись?” - Спрашиваю я Клэя, передавая Морган ее телефон, заводя машину и отъезжая от тротуара.

“Нет, пока нет”. Он снова хихикает, и я почти уверена, что слышу, как Шейн тоже смеется на заднем плане. - Просто возвращайся поскорее, - шепчет он в трубку и вешает трубку.

“Что ж, это было странно”, - говорю я, когда везу нас через город обратно к себе домой.

“Ребята, вы можете представить, как Джулиан заботится об этих детях? Ронни хихикает на заднем сиденье.

- Нет, - отвечаем мы с Морган одновременно, что заставляет нас всех смеяться еще громче.

Мы подъезжаем к дому двадцать пять минут спустя. Каким-то образом движение было с нашей стороны, что большая редкость в Нью-Йорке, и поездка прошла гладко. Я паркуюсь перед домом, поскольку все парковочные места в гараже заняты, и вылезаю из машины.

Ронни и Морган быстро подходят к сундуку и забирают все платья, прежде чем мы поднимаемся по ступенькам в мой дом. Только когда мы добираемся до гостиной, смех Клея, раздавшийся ранее, обретает смысл.

“О боже...” Морган бормочет, пока Ронни фыркает, а я ахаю.

Клэй стоит с Тео на руках, в то время как Тринити лежит на животе на коврике. Шейн сидит с одним из моих племянников на руках, хотя с этого ракурса я не могу сказать, с каким именно.

Но что заставляет нас всех хихикать, так это Джулиан, сидящий, скрестив ноги, на полу перед Грейси, когда она надевает ему на голову диадему и вручает игрушечную волшебную палочку.

Он снял пиджак и закатал рукава парадной рубашки. Его лицо представляет собой картину хмурого взгляда, смешанного с самой фальшивой и натянутой улыбкой, которую я когда-либо видела на нем для маленькой девочки. Это эпично. Позже я спрошу Шейна о камерах, спрятанных в доме, и есть ли у нас четкий снимок Джулиана. Я хочу сохранить это изображение навсегда.

Один из нас хихикает слишком громко, и голова Джулиана поворачивается в нашу сторону. Он откашливается, вежливо извиняясь перед моей племянницей, и возвращает ей палочку. Затем ему удается грациозно подняться с земли, и он подходит к нам с тем же суровым выражением лица, на котором не осталось и следа фальшивого веселья.

“Мы никогда не будем говорить об этом. Я правильно понял?” он говорит непреклонно.