Методика выживания

– Хотя бы то, что кляузу на меня в Совет вы подписать не отказывались. Связаться с «Атлантой-9», не имея на то права, вы тоже разрешения не спрашивали. И спрятать несанкционированный выход в эфир, злостно нарушив инструкции, вы тоже не преминули. Я специально проверил журнал… Далее. Для вас является нормой: по громкой связи вести расспросы о командующем офицере в присутствии полного штата дежурных связистов, которых потом вы принудили поневоле вступить в круговую поруку. В настоящее время все они дружно пишут объяснительные записки по поводу инцидента. А если команда специалистов, по моему приказу в данный момент снимающая показания с главного компьютера поста, выяснит, что память машины была обнулена, чтобы скрыть использование импульсной связи в личных целях, то тот из сидящих здесь офицеров, в чью смену это произошло, будет расстрелян сегодня же. Без суда. Его вина уже доказана. Авансом. Обнуление важнейшей информации без копирования на съемные носители и без санкции командующего является предумышленной диверсией. По законам военного времени лицо, уличенное в подрывной деятельности, подвергается смертной казни. И плевать, если виновник всего лишь попустительствовал диверсии. Он был ответственным. Ему и отвечать. И это, господа, только начало… Ну, и кто из нас теперь – засранец?

Шоковое состояние легко читалось на лицах собравшихся офицеров. Многие растерянно пожимали плечами. Те, кто не имел контактов со связью, откровенно благодарили Всевышнего. Пронесло.

Сам же Руни побагровел. О чем он думал в этот момент, кто его знает? Казалось, разговаривал сам с собой, потому до соседей по ряду вместо слов доносилось невнятное бормотание.

– В мозгу каждого из вас я слышу один и тот же вопрос, – с ухмылкой заговорил Станислав. – Как же этот чертов Родимов обо всем так скоро узнал?.. Да очень просто. Я многим на базе уже говорил, что умею замечать мелочи, слушать и сопоставлять, а еще я чертовски сообразительный. Да. Такая вам самореклама. Про способности мозга молчу. Почему? Впрочем, вы все равно не поймете. Вы не имеете человеческой совести и воинской чести. Для всех вас слова – это лишь бесполезное сотрясание воздуха. Вот поэтому я и разговариваю с вами так, как вы заслуживаете.

– Но не все же, командор! – справедливо возмутился капитан, ответственный за состояние радаров дальнего обнаружения.

– Не все, – подтвердил Стас. – А все на мои слова и не обижаются. Буквально вчера в баре я имел величайшее удовольствие видеть и слышать среди говна рассуждения настоящих офицеров. И чертовски счастлив, что таковые имеются. Что же касается меня и предъявленных мне обвинений, скажу – опять очередная клевета…

– Станислав! – внезапно поднялся Гросс. – Прошу прощения, коллега, за фамильярное обращение, но командующий офицер не обязан отчитываться перед нижестоящими.

– А я и не собираюсь, – пожал плечами Родимов. – Кстати, насколько я понимаю, тебе моя история давненько известна?

Лицо Гросса стало пурпурным. Однако произошло именно то, о чем всегда говорил Родимов: настоящий мужик всегда найдет в себе мужество остаться человеком чести до конца. Нашел и Гросс.

– Известна, да, но лишь в той степени, насколько было возможным узнать, – подтвердил командор. – После нашего первого знакомства я навел справки в Совете. И не считаю, что поступил неправильно.

– А разве я тебя обвинял? – абсолютно спокойно сказал Станислав. – Я бы на твоем месте поступил в точности так же. Ты отвечаешь за вверенных тебе людей и свои направления деятельности не меньше, чем я за свои. Закономерно, что ты поинтересовался личностью коллеги, с кем приходится в рамках службы делить власть.

Администратор ничего не сказал, лишь слегка кивнул головой в знак признательности.

– Я на минутку покину вас, – объявил Станислав. – Будет время посоветоваться.

Он вышел за дверь и быстрым уверенным шагом направился на узел связи. А в совещательной комнате кипели настоящие страсти.

– Сэр! – задал вопрос капитан, старший команды электротехников. – Так это правда? Родимова раньше выкидывали из Проекта? За что?

Строгий взгляд Гросса окинул выжидавшую публику. По справедливому предположению самого администратора, коллеги видели в нем потенциального союзника. Тут их ждало досадное огорчение.

– Господа, – повысив интонацию голоса, заговорил Гросс. – Вижу, многие решили, что в моем лице имеют заступника? Ошибаетесь. Мы с вами не шарик в пинг-понг через сетку перекидываем. Речь идет об очень серьезных вещах. От каждого нашего шага зависят судьбы многих людей, и если этот шаг оказывается ошибочным или слепым, то приходится платить невинными жизнями. Для вас не секрет, я тоже был не в восторге от знакомства с командором Родимовым. Но, господа! Древние философы бесконечно правы в утверждении, будто только дурак никогда не меняет сложившейся точки зрения. Умный человек изменяет мнение под давлением новых фактов или полученной информации. Мое мнение изменилось. Прошу учесть.

Первые звуки разочарования пролетели над зашумевшей публикой.

– И все же, командор, сэр! – повторил вопрос капитан. – Если вы знаете правду, то почему не пресечь ложь?

– Потому что иногда правда опаснее, – нашелся администратор. – Если мне память не изменяет, афинский флотоводец Фемистокл во время исторического военного совета в Локридском заливе сказал спартанскому царю Леониду следующие слова: «…правда – слишком крепкое вино, часто избыточно бьющее в голову. Далеко не каждый способен ее правильно воспринимать…».

– А ложь, сэр… – не сдавался молодой офицер. – …как нам правильно воспринимать командора, если нам подсовывают вместо информации ложь?

Эрвин Гросс задумался. Ничего страшного не произойдет, если он расскажет коллегам часть истории из прошлого нового командора.

– Его никто не увольнял и не выкидывал. Он сам ушел. Причем так, что хлопнувшая дверь отвалилась вместе с косяком.

При первых же звуках рассказа в зале стихийно наступила полная тишина.