Страница 25 из 161
– Есть у тебя на примете такой человек? Только не предлагай себя. Меня в Совете предупредили. Твое место тут, на базе, рядом со мной. Не обсуждается. И ты правильно делаешь, Станислав, что не приходишь ко мне с рапортом о награждении пилотов транспорта, как это уже сделали двое других. Я бы его порвал, твой рапорт. То, что за управлением «Барракуды» неделю назад сидел ты, я прекрасно знаю. Не могла Уотсон с полным бортом новобранцев вступить в бой. Не могла самостоятельно, не получив приказа, отклониться почти на двести километров от кратчайшего пути на Босфор. Я проанализировал ее поведение исходя из материалов, служебных записок, отчетов и рапортов прежних лет. Капитан-лейтенант Уотсон исполнительный и смелый пилот. Но безынициативный.
Вид у адмирала был такой, словно он только что нокаутировал чемпиона мира в супертяжелом весе. Родимов смотрел шефу в глаза и вдруг улыбнулся.
– Вынужден признать, Хигаши-сан, я восхищен вашим опытом и умением рассуждать. Вы абсолютно правы. Это я отдал приказ к атаке хохлов… Но, сэр…, возьму на себя смелость сказать, …сэр, я все же собираюсь ходатайствовать о награждении Кимберли Уотсон и Михо Драгича. Просто этот вопрос был вторым в моем списке. Я еще не успел.
Они смотрели друг другу в глаза и рассмеялись. Причем рассмеялись действительно от души.
– Ты считаешь, Уотсон стоящий кандидат?
Станислав встал, развернулся к адмиралу, так как командующий тоже поднялся из кресла и прошел к тому месту в просторном кабинете, где находился курительный столик. Накамура курил. И курил только сигары.
– Господин адмирал! Сэр! – заговорил Станислав. – Капитан-лейтенант Уотсон далеко не безынициативна. Вы абсолютно правы, Кимберли очень исполнительный и ответственный человек. Но если ей развязать руки, то есть обозначить цель или задачу и предоставить выбор способов выполнения самостоятельно, этот пилот способен на любые решительные действия, включая крайне рискованные. Если позволите…
И Станислав рассказал новому командующему «Сэры-11» подлинную историю знакомства с Кимберли Уотсон. Рассказал и о событиях недельной давности. Рассказал без утайки и без прикрас.
– Охо-хо, эхэ-хэ-хэ! – смеясь до слезинок в типично японских раскосых глазах, покрякивал Накамура, дослушав подробности впечатливших его фактов. – Я знал и неоднократно читал, что во время боя или воздушного патрулирования летчики, бывает, справляют нужду под себя. Ну, что же поделаешь, если прижало так неожиданно. Но впервые слышу, чтобы боевой пилот от страха испражнялся в штаны... хэ-хэ-хэ… Ох… И такое, оказывается, бывает… Значит, вот оно как! Вот куда тебя тогда занесло, Станислав... Я не располагал такой информацией. И о самом проекте «Посейдон» мне было почти ничего не известно… Жаль твою команду, друг мой… Хорошо. Забирай себе Уотсон и этого, второго, Драгича, кажется… И рапорт оставь у адъютанта в приемной. Я его подпишу.
Чрезвычайно довольный результатом визита к командующему Родимов собирался уже уходить. У самых дверей кабинета замер и обернулся, так как услышал напутственные слова Накамуры.
– Станислав, будь внимательнее и почаще оглядывайся, – говорил адмирал. – Я все знаю. Гросс. Ты его крепко унизил. Он не простит. Жаль, что от нас с тобой не зависят тыловые назначения. Но такова политика членов Совета. Многие из них искренне считают: строевые и тыловые службы не должны петь в унисон. Ричард Кауфман, например, открыто заявил на общем собрании руководства о том, что тишина и отсутствие доносов в каком-либо подразделении – сигнал тревоги для Совета. Первый признак того, что внутри этого подразделения царят панибратство и воровство.
Родимов сразу воспринял и по достоинству оценил искренность адмирала пополам с доброжелательным к себе отношением. Посмотрел в глаза босса и с улыбкой ответил:
– Уже донесли. Хм… Нет, Хигаши-сан, Гросс, он не простит. А Кауфман этот просто дурак. Маразматик выживший из ума и помешанный на «теории заговора». Видимо, из бывших банкиров.
– Почему «из бывших»? – усмехнулся адмирал. – Он и есть самый настоящий банкир. Причем очень и очень влиятельный…
… Необъяснимые странности происходили на протяжении всей последней недели в секретном подразделении «Черных Ведьм».
Их новый командующий офицер ежедневно заходил к подопечным с утра, но лишь для того чтобы поздороваться и перекинуться парочкой отвлеченных слов, не имеющих отношения к службе, и, так сказать, к «высшим материям». И все. На протяжении остального рабочего времени девушки не видели босса и даже тревожились. Как-то слишком непривычно для них – целые полторы недели отдыха? С чего? Хорошо, конечно, ибо все трое устали до чертиков. Но неизвестность пугает.
Зато за них рьяно принялись медики, словно до появления Родимого на «Сэре-11» их кто-то усиленно сдерживал. Что касается самих «ведьм», все трое привыкли к постоянной опеке медицинского персонала с первых дней существования, поэтому не воспринимали чрезмерное усердие последователей Гиппократа чем-то предостерегающим.
Сейчас, завершив нудную профилактическую процедуру, Изабелла завалилась на верхнюю койку в спальном кубрике и увлеченно играла в мультяшный компьютерный шутер.
Очередной образчик печатного творения допотопных времен, многим показавшийся бы заурядным и скучным, нашел новое место на полке прочтенных литературных реликвий Валерии. За неимением иного занятия Зубатка немедленно влезла к француженке за компанию и колкими шутками, издевательскими смешками старательно досаждала подруге после каждого ее промаха.
Сара привычно с ногами сидела на стуле. Тонкие и длинные, как у профессионального музыканта, пальцы девушки барабанили по клавиатуре ее новенького ноутбука с такой скоростью, что сложно было порой уследить.
– Нашла, – словно разговаривала сама с собой, сообщила Сара Мовшан и окликнула девушек. – Эй, самки-мутантки, не хотите взглянуть?
Если бы кто-нибудь из представителей любого другого подразделения и даже любого звания по глупости или по неосторожности обратился к «ведьмам» подобным образом, неосторожность могла оказаться для него роковой, как в случае с вестовым, например.
Что-то сродни чернокожим американцам. Попробуйте в США назвать негра «ниггером». Будет минимум громкий скандал, потому что для них это слово равносильно тяжелому оскорблению. Зато сами чернокожие называют друг друга именно «ниггерами» запросто. Еще и смакуют при этом.
– Что там у тебя, Пиксель? – отозвалась Зубатка и слезла с кровати.