Методика выживания

Но Станислав отмахнулся.

– Брось. Не в строю. И твои гаврики все о нас знают. Мозги есть, поймут… Так вот! У того глаза вылезли из орбит. Говорит, как не умеете? Вас же тренировали. Да! Нас очень серьезно тренировали. Но не обороняться, а убивать. Если разведчик любыми путями должен вернуться «домой», чтобы принести добытую информацию, то диверсант в большинстве случаев – человек одноразового использования. Его задачи – не собирать сведения, а уничтожать уже обнаруженные объекты или ВИПов врага. Как видите, диверсант работает как раз по результатам проведенной разведки. А далее все очень просто. Если следы присутствия диверсанта засекли в процессе его движения к цели, он уже провалил задание. Противник не идиот. Моментально вычислит направление диверсанта. Усилит охрану. Многократно усилит. Бросит все силы на ликвидацию угрозы. Ничего не пожалеет, потому что иначе потеряет во много раз больше. А если диверсант уже успешно выполнил задание, тогда враг, разъяренный потерями, с утроенной силой захочет ему отомстить. Шанс на возвращение к «своим» у диверсанта ничтожный. Но он обязательно будет стараться уйти. Будет стремиться пробить себе путь. Если же его обложили, диверсанты предпочитают пленению смерть и постараются забрать с собой больше врагов. Взрывают себя, например, что случается чаще всего... Вот поэтому диверсантов и учат – убей! Тихо и быстро. Если тебя увидел случайный грибник, как вы говорите, этот случайный грибник стал покойником. Да, к сожалению. Понимаю ваши терзания, но он действительно умер. Рисковать нельзя, ибо сердобольство в данном случае чревато провалом. А если грибников было много, диверсанту конец. Убить всех сложно. Разбегутся, поднимут шум, привлекут внимание. Да и хватятся многих быстрее, чем одного. Если же диверсант выполнил порученную задачу, он уже оправдал свою жизнь. Еще и отомстил за многих, кто не успел. Вот такой вам расклад, господа будущие разведчики. Теперь думайте, в каких условиях работают «Черные Ведьмы», и они не просто работают, они делают порой невозможное… А теперь извините, мне нужно идти.

Привычным жестом Станислав остановил уставное движение военнослужащих. Не стоит вставать, так он посчитал. Пожал руку Руслану, козырнул и направился к выходу.

Стоило командору пройти всего пару шагов, в сознание буквально ворвалась густо окрашенная эмоциями волна вожделения некой особы. Стас замер, как вкопанный. Обернулся и спустя секунду определил хозяйку бурных желаний.

– Встать! – скомандовал он девушке. – Пошла вон отсюда. Идешь прямиком к начальнику штаба. Доложишь в точности так, как я скажу. Контракт с тобой с этой минуты расторгнут. К вечеру ты пройдешь процедуру очистки памяти и будешь возвращена на материк. «Гвардия Либерти» в подобных тебе не нуждается.

Глаза девушки, вытаращенные не столько от сурового приказа командующего офицера, сколько от полнейшей неожиданности, застыли стеклянными фарами.

– Не слышу ответа, рядовой! – жестко надавил командор.

Вместо ответа раздался грудной, почти истерический голос.

– За что, сэр? Что я такого сделала?

Беглый взгляд Станислава окинул аудиторию. Нечего и говорить, никто из присутствующих не понял внезапного приговора Родимова. Надо бы объяснить. Негоже становиться палачом по прихоти.

Станислав взглянул на показания настенного таймера. Вынул внутренний коммуникатор и отдал несколько кратких распоряжений Кимберли и Валерии. Затем вернулся к кафедре преподавателя.

– Твое имя случайно не Джульетта из рода Капулетти?

И тут девушка неожиданно поняла причину негодования командора. Прикрыла покрасневшее до предела лицо и заплакала навзрыд.

– Поздно плакать, любвеобильная наша. Повтори-ка мне, пожалуйста, чем я закончил объяснение разницы между разведкой и диверсантами?

Конечно же, несчастная не смогла повторить. Собственно, поэтому командор разозлился. Нет! Не из-за уколотого тщеславия. Из-за причины, вызвавшей пробел в памяти.

– На какой срок ты подписала контракт?

– На два года, сэр, – еле выдавила девица.

– Тебе давали перед подписанием перечень обязательных требований к военнослужащим «Гвардии Либерти»?

– Давали.

– Ты их внимательно прочитала?

– Да.

– Когда ставила подпись, ты понимала, что этим обязуешься предъявляемые требования безоговорочно выполнять?

– Так точно, сэр.

– Тогда и не обижайся! Всего два месяца служишь, а уже наплевала на долг ради «люблю – не могу». Для подобных тебе никаких «люблю» в течение всего срока контракта быть не может! За это уже поплатились много людей. Мугуни и Луци расстреляны. Расстрелян и капитан Вулеску. Если ты не можешь равнодушно смотреть на симпатичного тебе человека в процессе выполнения отведенных задач, ни о какой симпатии не может быть речи. Спроси ветеранов, чем это запросто оборачивается. И не нужно думать, как когда-то сказал бывший командир батальона штурмовиков, что из вас пытаются сделать роботов. Я ответил тогда, повторю и сейчас: если бы робот мог думать сродни нормальному живому человеку, я б с удовольствием взял под команду подразделение роботов… Никто не запрещает вам любиться и целоваться. Но если ты сам стал замечать, что не можешь спокойно пройти мимо избранника, идущего в общем строю, это набатный колокол для тебя. Срочно рви все отношения, иначе закончишь на плахе.

– Как это? – раздались не по Уставу громкие голоса.

– Руслан, я пойду, а ты расскажи им о Луци и Борн. Расскажи, к чему приводят… – командор передумал. Продолжил сам. – Ты увидела своего парня в строю. Улыбнулась ему, привлекая внимание. Он увидел тебя. На секунду отвел взгляд от затылка товарища. Первая пуля. Всего отвернувшись он уже нарушил Устав! Причиной тому твоя сраная улыбка! Ты его спровоцировала, бестолочь. Закончатся занятия. Настанет личное время. Тогда, пожалуйста, сюсюкайтесь. Трахайтесь в конце-то концов. Неудобно в казарме, так есть же гостевые комнаты, черт бы вас побери! Вторая! За эту секунду строй начал менять направление, и твой отвлекшийся на тебя избранник сбил ритм. Воткнулся в товарища, идущего впереди. А у того в руках была кассета с жидкими боеприпасами для станкового пулемета Гаусса. Шарах! И нет не только твоего избранника, но и полсотни ни в чем не повинных людей. Поулыбалась? Сука! Вон отсюда, эмбрион недоношенный! Кто еще собирается в «любилки» играть? Сразу уматывайте, пока дел не натворили. Замечу, узнаю, сам лично вышвырну похотливых собак в первый же шлюз.