Методика выживания

У Родимова на такое суждение снова присутствовал мощный ответ! Заткнитесь – уроды моральные. Если перестало устраивать общество своего партнера, сначала расстанься с ним, потом крути себе новые шашни на стороне. А если тебе захотелось усадить задницу на несколько табуреток одновременно, то имя тебе – блудливая тварь.

– Знаете, – прервав молчание, заговорила американка. – Я все-таки думаю, что имею право принимать знаки внимания от других. Я же женщина. Женщине свойственно нравиться. Она потеряет себя, превратится в дрессированную собачку на поводке, если будет слепо выполнять только то, что угодно партнеру.

В ответ сразу прозвучала колкая реплика Леры.

– А много ли у тебя их было, подруга? Партнеров? Судя по твоим же рассказам – ни одного. Ты всю себя отдавала учебе и тренировкам. Откуда же у тебя такая уверенность? Речь идет о паритете. О разумном поведении и уважении друг к другу. К обоюдным желаниям и прихотям.

Сара тоже поддержала Валерию.

– Вот именно! Никто тебя не заставляет сидеть на поводке. Зачем же утрировать? Тебе и сказали: поступай так, как захочешь. Нравится, чтобы тебе целовали руки, дарили подарки и делали комплименты – дерзай. Твое право. Но ищи себе парня, кому бы это тоже нравилось. Если найдешь – повезло. Но не удивляйся, если однажды поймешь, что он – тряпка, или на самом деле ты ему безразлична, ну, или нужна разве что номинально в силу определенной выгоды… В реальности запоминай, Мойра: какая бы сильная ты не была, настанет момент, когда тебе очень захочется спрятаться за широкую спину любящего человека. Почувствовать его мужское тепло. Его власть над собой. Его силу. Слюнтяй этого дать не сможет.

– Не обязательно слюнтяй, – вставил Родимов. – Есть представители мужского пола, по природе не способные контактировать с женщинами. Им тяжело находить с ними общий язык. Они не слюнтяи. Нормальные парни и мужики. Заимев пару, такие люди настолько ей дорожат, что попросту закрывают глаза на некоторые неугодные им моменты. Принимают их как неизбежное.

Вдруг за столом прозвучал вопрос, всегда старательно избегаемый представительницами «Черных Ведьм».

– Командор, сэр, – сдержанно, без напора заговорила норвежка. – Вы не женаты, я знаю. И никогда не были. Позвольте спросить: почему? Неужели вы никогда не любили?

Любопытные и вместе с тем настороженные взгляды соратниц поочередно прыгали с командира на Сигрун и возвращались назад. Даже Кимберли многозначительно повела головой. Пригубила вина, стараясь сохранять видимость нейтралитета. Но! Только видимость, разумеется.

Стас улыбнулся. Сколько веревочка не вейся, а конец отыщется.

– Любил ли я, ты спросила? Не знаю. Возможно, что-то близкое к этому чувству было. Не уверен. Были женщины, с кем я пытался связать свою жизнь. Безуспешно. Видите ли, я слишком часто подолгу отсутствовал дома. Порой не успевал даже предупредить. Не каждая способна выдержать подобное испытание. Я никого не виню. И есть еще одно обстоятельство.

Станислав ненадолго задумался. Старался сформулировать мысль доступным девушкам языком.

– Вы уже знаете: я рано лишился родителей. Взросление и становление личности произошло под влиянием отца моего друга, Руслана Удугова. А он чеченец. Мусульманин. У мусульман исторически сложилось свое мировоззрение на отношения между мужчиной и женщиной. На мне оно тоже сказалось. Я в этом плане – гегемонист. Множество раз мне говорили, что я подавляю женскую инициативу. Со мной тяжело. Что ж, справедливо. Я это знаю. Но, боюсь, уже слишком поздно что-то менять. Благо, в армейской среде, где властвует принцип единоначалия, мой гегемонистический нрав не слишком заметен.

– Заметен, заметен! – с подвохом подцепила Кимберли Уотсон.

За столиком дружно расхохотались. Смеялся и Стас. Что правда, то правда. Чего уж, там?

– Ну, вот, – с улыбкой продолжал он. – А вы говорите: семья! Кто из вас выдержит такого диктатора?

– Кто из них, я не знаю, – снова вмешалась вездесущая Кэми. – Однако, я в точности знаю одну особу, кто обязательно выдержит. И даже стремится попасть под твою власть.

Опа! Удар, что называется, ниже пояса. Станислав уставился в глаза Кимберли с негласным упреком. Вроде хотел сказать: что же ты делаешь?

Поздно, батенька. Слово – не воробей. Дружная компания «ведьм» заинтригованно вылупилась на Родимова, а Кэми без зазрения совести продолжала (сознательно красочно и вдохновенно) выкладывать девушкам некоторые подробности из личной жизни их командира.

– Помните смазливую молодую девчонку-кадета? Ту самую, с кем вы познакомились у поста комендантских рейнджеров, пока Стас… то есть, командор был в отключке?..

Что было дальше, думается мне, в описании не нуждается. Пришлось Станиславу изворачиваться. Отмалчиваться. Краснеть и бледнеть много раз, ибо вдаваться в какие-то объяснения, тем более в оправдания, по меркам Родимова не входило в рамки кодекса мужской чести…

Следующее утро началось с небольшого недоразумения, грозившего перерасти в грандиозный скандал.

Дело в том, что после реконструкции ряда помещений базы при выходе на строевую площадку к вышке оперативного дежурного по приказу командора Родимова установили круглосуточный караульный пост. Пост снабдили «Аркой Сканирования» и блоком слежения за любыми подвижками в летных ангарах.

Причиной тому стал незабываемый поступок Гуидо Луци, не так давно казненного по приговору Трибунала Совета. Теперь никто не смог бы, даже если бы очень хотел, проникнуть в ангары без получения соответствующего разрешения. И выйти оттуда без прохождения обязательной процедуры сканирования тоже не сможет никто…

Звонкий и резкий сигнал тревоги сработал на пульте поста охраны. Через пару секунд в проеме пешеходного перехода появились несколько человек, видимо, пассажиры только что вернувшейся в бокс «Барракуды-4».

– Стоять! – потребовал комендантский боец.

Прибывшие люди, в числе кого находились два старших офицера ВКС США и еще двое представительных джентльменов в «гражданке», останавливаться не собирались.

– Стоять! Назад! – более строго окликнул боец и схватился за табельное оружие.

– Солдат! Ты соображаешь, на кого поднимаешь руку? – удивленно воскликнул один из военных.

На скуластом лице рослого рейнджера не дрогнул ни один мускул.

– На покойника, сэр! Если вы не подчинитесь требованиям внутреннего распорядка базы.