Страница 115 из 161
Родимов невольно полюбовался. Пластичные размашистые движения бразильского боевого танца требовали больших затрат физических сил, слишком значительной концентрации внимания на собственной технике и движениях. Особенно, в поддержании равновесия.
– Сэр! Позвольте мне тоже.
Стас и Мойра остановились. Голос принадлежал Сигрун Борн. Вот как? Ладно. Даже замечательно. Все равно бы пришлось.
– Вперед, – уверенно согласился Родимов. – Тебя я тоже еще не видел. Но «Шоколадка» училась, готовилась именно к службе в армии. А ты? Ты занималась боевыми единоборствами? Я думал, ты мастер в управлении МРТ.
Сигрун уже сняла «олимпийку» и закрепила в «узле» пышные волосы. Сейчас разминалась.
– Сэр! Командор-майор, сэр. Я выросла в небогатой рабочей семье, в маленьком домике с тремя братьями. Почти все время проводила на улице. Приходилось несладко, доставалось не раз, с синяками ходила и волосы рвали. Так продолжалось, пока наш сосед, одинокий старик, не пожалел меня. Поговаривали, он когда-то сбежал из России. Он начал учить меня драться, но не защищаться. Он постоянно твердил: каждый человек должен уметь постоять за себя. В общем, от меня очень скоро отстали. Даже боялись потом.
Сам командор присел на скамейку возле Руслана. Жестом дал разрешение девушкам на тренировочный бой.
– Видал? – спросил он приятеля.
Удугов весело усмехнулся.
– Ты о ком говоришь? О блондинке? Так она еще ничего не показала. А если о негритяночке, так ты всегда любил танцы. Вот тебе и танцевальный кружок. У нас бы ей уже сотню раз ноги переломали.
– У них ноги тоже неслабые, Рус, – возразил Станислав. – И работает она не только в бразильском стиле. Ты же видел.
– А ты? – засмеялся Руслан. – Ты, брат, видел когда-нибудь в числе победителей боев без правил, да любых международных соревнований среди представителей боевых искусств, хоть одного приверженца капоэйра? Не приходило в голову, что это действительно лишь очередной стиль уличного танца? Как брейк или хип-хоп.
Станислав улыбнулся. Подтолкнул друга плечом.
– Так это ж и есть древние традиции Бразилии и Аргентины. Танго, ламбада, та же сальса, румба и самба, – все они родились на улице. Но! Мы оба прекрасно знаем: ни одна, самая продвинутая школа рукопашного боя в мире не сравнится с настоящим стилем опытного, но именно уличного бойца. Уличные драки японских мальчиков. Бандитские стили «стенка на стенку». Массовые потасовки и поножовщина бруклинских банд. Кулачные бои купца Калашникова. Все эти примеры годятся. Боец улицы постоянно ожидает угрозы отовсюду. И чем угодно. Ножом, колом или арматурой. Он к ним готов, иначе бы не выжил. Традиционные школы боевых искусств пропагандируют честный бой. Один на один. В большинстве случаев их представителей воспитывают и духовно. Воспитывают правильно. Не драчунами и не убийцами. Но это не значит, что нет исключений. Ниндзя. Тайный убийца во всей красе… Ого! Глянь!
К тому времени девушки на ковре так разошлись, что непременно причинили бы друг другу увечья. Мойра вернулась к жесткому стилю. И причиной тому стала норвежка.
Сигрун выше соперницы на полголовы. И плотнее. Не толстая, нет! Девушка очень фигуристая, но именно плотная. Короткие, нестандартные, резкие и опасные движения Сигрун постоянно угрожали сопернице, которая за счет хорошей реакции и тренированной техники успевала от них уходить, а сама на дистанции норвежку не доставала. Руки и ноги Сигрун длиннее.
– Ух, ты! – восторженно воскликнул Руслан. – Русский стиль?! Техника боя школы Кадочникова?!
– Хороший же у нее был сосед! – вторил Стас. – Нужно остановить бой. Сломают себе что-нибудь.
– Пожалуй, – согласился приятель.
Родимов быстрым движением встал. Шагнул на татами и взмахнул рукой.
– Стоп! Стойте, красавицы. Не хватало, чтобы вы друг друга покалечили у нас на глазах.
Девушки немедленно прекратили учебный бой. Развернулись лицом к командиру. Обе раскрасневшиеся, с азартным блеском в глазах.
Невольно Станислав улыбнулся.
– Ну что, Руслан, понравились тебе «ведьмачьи» помощницы?
Майор Удугов приблизился к командору. С доброй улыбкой окинул Сигрун и Мойру, медленно приходивших в себя.
– Понравились, сэр. Неплохие новобранцы для диверсионного подразделения. Я бы в разведку их тоже взял. Особенно негритяночку. У нас специальность не для приметной комплекции. Рослых девушек…
И вдруг с того места, где занимались физической подготовкой линейные рейнджеры, до ушей собравшейся в зале аудитории донесся возмущенный негодующий голос:
– Сэр! Майор, сэр. Если вас вчера сделали начальником разведки базы, это еще не дает вам права оскорблять остальных. Почему вы постоянно обзываете эту девушку «негритянкой»? У нее есть имя и звание. Вы расист, сэр?
Откровенная ненависть звучала в каждом слоге незаслуженного упрека. Боец, произнесший эти обидные, оскорбительные слова, вышел вперед и дерзко смотрел в глаза Руслану Удугову.
Сам Руслан растерялся. Он никогда не был расистом. И… но не суждено было офицерам ответить обидчику. Со скамейки решительно встала Сара Мовшан. Девушка шла по ковру из тренировочных матов прямиком к виновнику непредвиденной ситуации.
– Эй, ниггер! – сознательно громко высказалась Мовшан. – Что вылупился, черномазый?
Ох, ничего себе, заявочка! Высокий негр попросту разинул рот. Уставился на Сару озлобленным взглядом.
– Не нравится? – продолжила девушка, встав рядом с тем, к кому обращалась. – А мне плевать, ниггер.
И вдруг Сара нанесла короткий сильный удар головой в мясистый нос «линейнику». Вторым ударом, локтем в шею, заставила его поперхнуться, а ударом ребром ладони в пах вынудила противника «сложиться» у ее ног.
– Я еврейка, ниггер. Ты знаешь: если родился евреем, тебе очень часто приходиться или терпеть, или учиться драться. Я училась. Вся прелесть в том, что таких ударов от девушки никто не ждет. И ты не ждал, ниггер. А получил ты за то, что раскатал свои обезьяньи губищи по полу и слюной брызгал не в ту сторону.
Тут Сара Мовшан обвела рукой вокруг и продолжила говорить:
– Смотри, ниггер, сколько тут чернокожих мужчин и женщин. Смотри! Но они молчат. Оскорбленными себя не считают. И только ты разинул слюнявый рот. Могу предположить – ты американец.
Сам боец уже стоял на ногах. Пальцами зажал нос и держал голову, запрокинутой вверх.
– И что с того! – промямлил он.