Страница 113 из 161
– Не только! – ответил Родимов. Вставать вовсе не собирался. – Я в совершенстве владею (кроме русского, разумеется) французским, английским, немецким, испанским, португальским и сносно арабским. На уровне примитивной разговорной речи знаю итальянский, литовский и польский. И даже чеченский. В Чечне живет лучший друг. Литва и Польша под боком. Соседи. А остальные языки изучались в программе обязательной подготовки. Как-то так, дамочки… Вы мне скажите, чей это инструмент? Кто из вас увлекается?
Несколько секунд стояла полная тишина.
– Это Милкин, сэр. Милка Балог играла. «Дикая». Мы рассказывали о ней. Она с нами жила, в этой комнате. Остальные вещи родственникам отослали, а синтезатор оставили. Мы его с задания для нее притащили, вроде боевого трофея.
Имя девушки, названное подчиненными, командор-майор вспомнил сразу. Та, кто помогла отправиться в мир иной первому командиру «ведьм». Та, кто геройски погибла сама, до конца исполнив воинский долг.
– Ясно. Что ж, извините, – поднялся Родимов. Выключил синтезатор и осторожно задвинул его назад в шкаф. – Я не знал, что он для вас подобно реликвии.
– Не за что извиняться, господин командор, – ответила Сара. – Милка была бы рада, если бы кто-то на нем поиграл. Среди нас никто, кроме нее, не умел.
В знак солидарности с Сарой Мовшан подруги согласно кивали.
– Тогда у вас вовремя появился еще один бард. Так ведь, Сигрун? Тебе уже объяснили исходное правило? В любой обстановке, кроме «домашней», к тебе обращаться будут только по псевдониму – «Скальд». Кстати, ты девушкам рассказала историю из числа тех, что рассказывала мне вчера?
При упоминании о былых слухах про «ведьм» бледная кожа на лице норвежки окрасилась розовым цветом, а «ведьмы» разом хихикнули, завертелись, но сдержанно.
– Мне очень стыдно, гер командор, – смущенно выдавила норвежка. От чрезмерного волнения перешла на родной язык. Потом спохватилась. Еще больше разволновалась. – Как же так? Почему же все люди говорят про «ведьм» только гадости? Это же все неправда.
– Потому говорят, что боятся. А всей правды они не знают. Им и знать не положено. Подразделение-то секретное! Не забыла?
Станислав улыбнулся. Продолжать назидания и нравоучения не собирался. На примере с Мойрой уже убедился, ветераны прочистят мозги новичкам не хуже любой директивы.
– Я вижу, у вас появились пижамы. Сменная обувь.
В ответ девчонки дружно расхохотались.
– Сэр! После личного знакомства с вами, но больше, наверное, после того как узнал о ваших приятельских отношениях с командором Гроссом, господин Ритгер стал таким обаятельным! – издевательски подметила Лера.
– Ага! – согласилась еврейка. – Прямо душечка!
Девчонки рассмеялись открыто. Стас почувствовал какой-то подвох, а его подопечные не стали дожидаться, пока шеф задаст им логически напрашивающийся вопрос. Изабелла поведала:
– Когда капитан Уотсон пригласила нас на вещевой склад для получения новой формы, мы пришли. Подполковник Ритгер лично для каждой подбирал вещи. Представляете, чуть ли не нижнее?! Был, прямо шелковый, обходительный, вежливый. Особенно кружил вокруг Сары. Вот Сарка и ляпнула: он сегодня такой милый, что хочется даже поцеловать. А Ритгер принял слова «Пиксель» чистой монетой. Обрадовался. Ну она и сказала ему, что еврейка. Еще пошутила: ей, так и быть, вера простит. Но вы бы, сэр, видели физиономию Ритгера! Хахаха!
Девушки хохотали, а Стас приблизительно представлял бедного интенданта. Трудно ему пришлось. Жаль человека.
– Ладно! Посмеялись и хватит, – подвел итог босс. – Сейчас переодевайтесь и встретимся в спортивном зале. Физическая тренировка. Рукопашный бой.
– Сэр! Командор, сэр, – строго по-военному обратилась француженка.
Стас взглянул на нее. Понял все. Интересные дни. Что же, бывает.
– Ты просто посмотришь, – кивнул он снайперу. – Остальные, вперед…
Заместитель командующего первым вошел в просторное помещение спортивного зала, рассчитанного на одновременное нахождение до ста человек.
На силовых тренажерах и гимнастических снарядах занимались бойцы из подразделений линейной и штурмовой пехоты. У «шведской стенки» и стоек с гантелями разминались в индивидуальном порядке несколько офицеров. На мягких матах отрабатывали технику бросков и захватов разведчики.
Майор Удугов тоже в спортивном костюме сидел рядом с бойцами и наблюдал, как новый командир роты, вчера назначенный на должность Родимовым, мастерски демонстрировал ката из техники школы каратэ Киокушинкай, основанной в 50-х годах двадцатого века прославленным мастером Масутацу Ояма. Движения Кендзо Яцумото четко соответствовали основной линии школы. Жесткость. Никаких излишних дерганий или обманок. Опасный и смертоносный атакующий стиль.
Заметив командора, начальник разведки поднялся. Остановил демонстрацию.
– Смирно! – раздался его уверенный сильный голос.
– Вольно, господа. Здравствуйте, – поздоровался Стас. Протянул руку Руслану. – Плановое занятие или твоя инициатива?
Руслан пожал ладонь друга. Ответил с достоинством и даже с гордостью.
– Занятие плановое, сэр. Младший лейтенант Яцумото у них в роли инструктора. – Руслан осмотрелся, не слышит ли кто его слов. – Ребята хорошие, Станислав. Ты был прав. Мне они уже нравятся. Сработаемся.
Довольный ответом, командор-майор шагнул дальше. Собирался присесть на скамью возле дальних матов «ковра».
– Сэр, командор, сэр! – услышал он голос у себя за спиной. – Простите, сэр. Ходят слухи о вас как о хорошем бойце, сэр. Не желаете попробовать? Или, может быть, показать нам что-нибудь?
Вопрос задал Кендзо. И задавая его, японец вовсе не ставил перед собой целью явить превосходство или еще что-то из серии хвастовства. Парень искренне желал сильного соперника, так как в среде сослуживцев равного ему не было. Именно по этой причине когда-то и смеялись разведчики в баре. Бедным был бы здоровяк-Грегори.