Страница 52 из 57
— Фронт по флангам вперед отодвинулся, – добавил к его словам капитан. – Высота перед нами как выступ осталась. Немцы с нее ушли, а заслоном изменников оставили. Так что, братцы, драться нам с ними жестко придется. Власовцы не будут в плен сдаваться. Кто из них хотел, тот уже перебежал к нам. Впереди только упертые стоят.
— То-то же я мат наш отборный с их переднего края слышал. Далеко вроде, а доносилось кое-что. Думал, показалось. А тут вот как получается, – протянул, сообразив, Виктор.
— Ну а раз ты отличился в бою да и ребята нашего парня отбили, – продолжил командир роты, – я вас троих буду представлять к снятию судимости. А чтобы ускорить весь процесс, еще и попутно к награждению бумаги подготовлю. Не часто такое бывает, чтобы штрафники на следующий день по прибытии на передний край подвиги совершали.
Глаза Виктора, Ильи и второго разведчика вспыхнули от восторга. Столь скорого и успешного для себя завершения пребывания в штрафной роте, откуда дорога для абсолютного большинства была только одна, самая прямая и печальная, они никак не ожидали.
— Так ты, сержант Волков, – снова продолжил капитан, – получается, второй раз успешно миновал службу штрафником.
— Точно! – произнес Илья. – Витек у нас в рубашке родился.
Почти всю последующую ночь Волков никак не мог заснуть. Переживания и чувства от произошедшего с ним не давали ему покоя. Перед глазами все еще мелькали картины уничтожения им власовцев-диверсантов, скоротечного боя с ними. Четкое понимание того, что нужно сделать в конкретный момент. Он применил весь свой фронтовой опыт, смекалку, холодный расчет. В итоге вышел победителем из неравной схватки с коварным врагом.
Сон пришел к нему лишь под утро, а потому проснулся он уже тогда, когда солнце стояло довольно высоко, день был в разгаре, а повсюду царила фронтовая суета. По траншеям сновали во все стороны бойцы его штрафной роты, ходили командиры, политработник, старшина. То кто-то тащил с напарником патронный ящик. Еще кто-то шел с ручным пулеметом в руках. За ним двое несли на плечах длинное и тяжелое противотанковое ружье.
Виктор насторожился. Картина происходящего сейчас говорила ему только о том, что приказ о взятии высоты, обороняемой власовцами, никто не отменял. И его штрафная рота полным ходом готовится к ее взятию. Причем опыт подсказывал ему, что предстоящие события должны будут случиться если не сегодня ночью, что вполне вероятно, то завтра под утро обязательно.
— Готовимся к бою? – спросил он у одного из бойцов, что тащил на себе по траншее ящик с ручными гранатами.
— Поговаривают, что да, – прохрипел тот в ответ прокуренным голосом.
— Тебе-то чего, товарищ сержант! – неожиданно произнес кто-то в стороне.
Виктор обернулся. В ближайшей стрелковой ячейке готовил для себя позицию рослый солдат из его отделения.
— Уже вся рота гудит, что ты второй раз судимость с себя снимаешь. Такого никто еще за всю войну не видал на фронте, – улыбаясь, сказал тот.
— Точно, в рубашке родился! – вторил ему еще один боец, интенсивно работавший лопатой, расширяя нишу в земле. – Два раза из штрафников целехоньким уйти! Где такое видано?
— Пуля его, что ли, не берет? Заговоренный какой-то! – добавил к сказанному третий присоединившийся к разговору солдат.
Виктор поднял голову. Взглянул вперед. Перед ним, недалеко на другом краю поля, там, где начинала возвышаться зловещая высота, стелилась черная дымка. За ней он чувствовал присутствие ненавистного врага, который готов сопротивляться до последней капли крови. Бойцы его роты в этот момент казались точно такими же. Не из-за обязывающего приказа командования, не от страха расстрела, если проявят слабость и трусость. Нет! Они работали на совесть. Подготовка к бою шла полным ходом. Солдаты-штрафники приняли этот негласный вызов и будут драться, не пасуя ни перед чем. Никакая опасность, никакое препятствие не остановят две с лишним сотни отчаянных бойцов. Их боевой дух не сломить. Команда ротного – лишь сигнал к действию. Дальше говорить ничего не нужно. Они сами сделают свою работу. Врага на лежащей впереди высоте ждет только одно – смерть!
— Сержант Волков, к командиру роты! – пронеслось по траншее.
Виктор встрепенулся. Во время напряженного момента при изучении вражеской позиции впереди и при снующих повсюду по траншее штрафниках вызов в блиндаж ротного прозвучал пугающе..
— Товарищ капитан, сержант Волков по вашему приказанию прибыл! – отрапортовал он командиру роты.
— Собирай вещи, – коротко сказал тот. – Скоро старшина вернется. Я передам ему бумаги на снятие судимости с тебя и обоих разведчиков, представления к наградам. Вместе с ним отправитесь в тыл. Он знает куда.
Капитан поднял на него глаза.
— Все, Волков, – произнес он. – Теперь ты чист перед Родиной. Искупил свою вину. Коли дырку для ордена, сержант.
Лицо офицера расплылось в улыбке. Не часто ему приходилось раньше срока отпускать из своей роты отличившихся в боях штрафников. Но таков был фронтовой закон.
— Разрешите остаться в расположении, – негромко ответил Виктор.
— Не понял, – растерянно произнес капитан. – Ты чего?
— Разрешите остаться в составе роты! – теперь уже громко и отчетливо произнес боец.
— Товарищ сержант, – изменился в лице офицер. – Тебе сама судьба подарок делает. Ты дважды в штрафниках уцелел. Один такой случай считается невероятной удачей. А тебе такое два раза подряд перепадает. Подобного, скорее всего, в нашей армии еще никогда ни с кем не было. Ты – первый!
— Товарищ капитан, – более настойчиво произнес Виктор, – разрешите остаться в составе роты. Я готов идти в бой. Я на этой высоте половину своих ребят потерял. Я все подступы к ней знаю. На собственном пузе везде прополз. Я в этих окопах целый месяц вшей кормил. Разрешите мне остаться. Хотя бы рядовым.
— С ума сошел, – тихо произнес офицер и опустился на стул. – И зачем оно тебе надо?
— У нас в Подольске не принято товарищей в беде оставлять. Они тут кровь проливать будут, а я в тыл отправлюсь. Не пойдет так! – сказал Виктор, в котором говорило уличное воспитание, полученное во время длительного пребывания в среде рабочих кварталов промышленного города.