Страница 46 из 57
По мере приближения штрафников к линии фронта, к тому самому участку, где уже воевал Виктор, их встречали попадавшиеся навстречу типичные картины ближнего тыла любого воинского соединения. Тут были обозы с ранеными солдатами, тыловые части с повозками и телегами, машины санитарного батальона дивизионного подчинения, конные и пешие патрули, многочисленные вестовые верхом и пешком, солдаты подразделений связи, что тянули свои бесконечные линии проводов. Какая-то часть всех этих людей равнодушно смотрела в сторону идущей к передовой штрафной роты. Но большинство уже по одному только виду безоружной массы людей безошибочно определяло их принадлежность. Вслед штрафникам и в их сторону в этом случае смотрели уже не просто так, дежурно и буднично. Взгляды в их сторону были полны сочувствия, жалости, и в них чувствовалась полная беспомощность чем-либо помочь этим людям, считавшимся едва ли не обреченными на смерть.
— Принять вправо! – прокричал идущим солдатам штрафной роты сидящий верхом на жеребце лейтенант. – Колонна стой! Привал! Разойтись!
Изнуренные многочасовым маршем штрафники стали разбредаться по лесочку, протянувшемуся вдоль дороги, по которой они сейчас шли. На густой и сочный травяной ковер полетели скатки и вещмешки. В руках измученных людей замелькали фляжки с водой, застучали кремень и кресало, высекая искры для раскурки козьих ножек, защелкали трофейные зажигалки, полились непринужденные разговоры.
— Отставить привал! В одну шеренгу становись! – прозвучала в лесном воздухе через пять минут громогласно произнесенная команда лейтенанта, к этому моменту успевшего спешиться и передать своего коня солдату-коноводу.
Штрафники лениво потянулись к дороге, где приступили к исполнению уставной команды. Через полминуты их длинная, в две сотни человек, шеренга, подравнявшись и подтянувшись под крик лейтенанта, уже стояла по стойке смирно перед своим командиром. Высокий стройный капитан-пехотинец, чем-то напомнивший Виктору его последнего ротного – старшего лейтенанта с заметными признаками перенесенной контузии, неспешным шагом, с развернутым планшетом в руках обходил строй штрафников. Он вглядывался в глаза почти что каждого в строю, заглядывал в лицо, осматривал внешний вид, будто пытался понять характер человека, особенности его поведения в боевой обстановке, предсказать ценность в боевой работе.
— Видать, давно такими, как мы, командует, – тихо произнес кто-то из штрафников в строю, пытаясь поделиться с солдатами своим мнением об увиденном командире.
Капитан приблизился к Виктору. Сейчас тот смог более детально рассмотреть своего нового ротного. Высокий, худой, жилистый, крепкий. Облик его соответствует типичному боевому офицеру-окопнику. Выгоревшая гимнастерка и просоленная пилотка на голове, потертые ремни и портупея. Сапоги не щегольские хромовые, а простые солдатские кирзовые. На одной стороне лица шрамы и следы как будто от ожогов. Отсутствует часть правого уха. На груди нашивки за тяжелые и легкие ранения, два ордена и медаль «За отвагу».
— Старшины и сержанты, выйти из строя! Три шага вперед! – выкрикнул он, обращаясь к шеренге штрафников.
Полтора десятка солдат, соответствующих названным званиям, шагнули вперед. Виктор был в их числе. Их отвели в сторону и построили отдельно. Теперь капитан обходил шеренгу стоявших перед ним навытяжку людей и снова вглядывался в каждого. Спустя пять минут он стал вызывать их всех по очереди к себе. Сам при этом отошел в сторону, к одной из повозок с ротным имуществом, на котором разложил необходимые списки.
— Сержант Волков! – представился Виктор офицеру, когда до него дошла очередь.
— Какого года рождения? Давно на фронте? – задал вопрос капитан, бегло осмотрев бойца с ног до головы.
— Двадцать четвертого. С марта сорок второго, – коротко ответил Виктор, уже привыкнув представляться каждому своему новому командиру по прибытии в очередную воинскую часть после лечения в госпитале или во время переформирований подразделений.
— За какой проступок направлен в штрафную роту? – прозвучал новый вопрос капитана, возле которого в этот момент оказались еще два офицера, видимо, его подчиненные.
— Принял на себя командование стрелковым полком! – отрапортовал Виктор, заранее подготовив такой ответ на случай возникновения соответствующего вопроса.
Он был к этому готов. Прекрасно понимал, что ждет его впереди, когда штрафная рота, в составе которой он оказался, начнет выполнять приказ такого рода, ради которого она и была создана. То, что он выжил в чудовищной бойне в первый раз, Виктор считал невероятным везением и сказочной солдатской удачей. Повториться такому было невозможно. Солдатская молва и многочисленные слухи о кровавых боях с участием штрафных рот и батальонов ходили по фронту, обрастая, как правило, всевозможными подробностями с самым скверным толкованием. Из всего этого ясным становилось только одно: штрафник – это почти смертник. Выжить в штрафных частях едва ли возможно. А потому Виктор не строил для себя никаких иллюзий, покорился своей судьбе ничего не в силах поменять.
— Чего? – нахмурился офицер, глядя на стоящего перед ним сержанта.
Находившиеся рядом офицеры тоже изумились ответу Виктора.
— Принял в бою на себя командование стрелковым полком, товарищ капитан! – повторил боец еще более спокойным тоном, с полным равнодушием в глазах и не глядя в лицо своего нового командира.
— Как это? – уставился на него капитан.
— Отдал приказ на отход на исходный рубеж! Сорвал атаку полка! – пояснил Виктор, снова сделав это с полным равнодушием к себе, своей судьбе и невзирая на реакцию стоящих рядом офицеров.
Услышав это, командир штрафной роты нахмурился еще сильнее, посчитав ответ сержанта дерзким.
— Товарищ капитан, это тот самый, который во второй раз в штрафниках. Про него нам говорили. Волков это! – пояснил один из тех офицеров, находившихся рядом с ним.
— А! Ну-ну! Волков. Добро пожаловать! Наслышан, наслышан. Первый раз за хищение армейского имущества, а сейчас за трусость в бою! – закивал командир штрафников.