Штрафное проклятие

Над Виктором то и дело просвистывали пули. Комья земли и куски разорванной человеческой плоти падали на него самого и где-то рядом с ним. Замолк голос орущего от невыносимой боли раненого солдата. Вокруг все оглушающе гремит. Ноздри, казалось, разрывались от запаха пороховой гари и дыма. Видя, что вокруг него сплошное задымление и едва различимы впереди мелькающие в траншее каски немецких солдат, Виктор начал ползти назад, подальше от неизбежной гибели на подступах к укреплениям врага. Он скреб по грунту амуницией так, что рвались ремешки и застежки на подсумках. Под мокрую от пота гимнастерку и под нательную рубаху набивались пыль и комья земли. Он все быстрее и быстрее двигал ногами и руками, стремясь назад, к спасению. Рядом с ним точно такие же солдаты, что уцелели в бою, выжили, несмотря ни на что. Многие были ранены, истекали кровью. Глаза у всех рыскали в поисках укрытия. Взгляд у каждого был испуганно бешеным. Скрип зубов от злости и отчаяния в сочетании с отборным матом и проклятиями в адрес врага едва не заглушал грохот боя.

— Где лейтенант? Где помкомвзвода? – закричал Виктор, как только увидел недалеко от себя Федора.

У того испуганно бегали по сторонам глаза, и он не слышал товарища. Боец бросился к нему и остановился рядом.

— Очнись! – закричал он прямо в лицо товарищу. – Где взводный, где помкомвзвода?!

— Не знаю! Давно их из виду потерял! – прерывистым голосом ответил Федор, жадно хватая широко открытым ртом воздух.

— Ты командир первого отделения. Принимай командование на себя и приказывай отходить! – злобно прокричал ему прямо в лицо Виктор.

Товарищ испуганно посмотрел ему в ответ прямо в глаза и затряс головой.

— Давай, Федор, командуй! – не унимался боец. – Больше половины взвода уже потеряли. Все, кто уцелел, сейчас возле нас. Раненых уже не вынести. Еще немного – и нас всех минами закидают да снайперы добьют. Сгинем тут.

— Нет! Так нельзя! У нас приказ! – трясущимся голосом ответил ему товарищ.

— Да оглянись ты вокруг, дурень! – заорал на него Виктор и от злости и отчаяния с силой схватил его цепкими пальцами за ворот гимнастерки. – Погибаем! Пойми ты это!

Федор затряс головой в знак отрицания и несогласия с ним. Он не слушал друга и ничего в ответ не предпринимал.

— Как хочешь! – проревел ему в лицо Виктор и, обернувшись, что есть силы прокричал лежащим возле него уцелевшим бойцам своего взвода: – Отходим, ребята! Отходим! Все назад! Все назад, на исходный рубеж!

Бойцы, кто услышал его слова, а кто, глядя на первых, по их примеру, начал отползать к видимым укрытиям и далее назад, к родной передовой, откуда начиналась их атака. За ними, видя стремительный отход подразделений полка, начали спешно откатываться все остальные. Цепочка отступающей солдатской массы растянулась по всему полю боя. С матерными криками, отборной руганью, злобным ворчанием, проклятиями, хрипами и стонами от полученных ран бойцы стали стягиваться к своим траншеям, оставляя на поле боя повсюду лежащих на нем мертвых и тяжелораненых товарищей.

— Кто отдал приказ на отход?! – раздался над траншеями невероятно громкий голос одного из комбатов полка.

Высокий плечистый офицер с «ТТ» в правой руке быстро шел по траншеям, кричал в лицо каждому и тряс пистолетом, держа его высоко в руке.

— Пристрелю на месте! – продолжал громогласно кричать он, бешеным взглядом красных от злости глаз пытаясь отыскать в солдатской массе виновного в срыве атаки. – Кто дал приказ на отход? Пристрелю гада!

Остановившись перед худеньким младшим лейтенантом, медленно сползшим только что в траншею, он вцепился в гимнастерку на его груди своей могучей рукой и одарил злобным пронзающим взглядом.

— Пристрелю! – на этот раз негромко произнес комбат, впиваясь глаза в глаза младшему лейтенанту.

— Не я, – шепотом ответил тот, вжимая голову в каске на ней в свои худенькие плечи.

— Не я! – бойко ответил старший сержант, случайно оказавшийся рядом с офицером в этот момент.

— Не я, – ответил, тряся головой, еще один боец, попавший под взыскательный взор комбата.

— Немедленно разобраться, кто сорвал атаку! – послышался из траншеи громкий голос кого-то из офицеров.

— Пристрелю гада! – не останавливаясь, то и дело хрипел, брызгая слюной, командир батальона, пристально глядя на своих отступивших и вернувшихся из боя солдат.

— Товарищ капитан, я требую от вас немедленно найти виновного, арестовать его и передать в особый отдел! – приближаясь к нему по траншее, проговорил еще один офицер.

— Все или еще кто? – уставшим голосом спросил Виктор одного из встретившихся ему на пути солдат своего взвода, когда шел в расположение роты с полкового санитарного пункта.

— У нас все, товарищ сержант, – ответил ему тот и тут же добавил: – В других взводах еще ребят с поля боя принесли. Одного перевязывают, второго уже обработали. А один умер – весь в крови был.

— Значит, наших всего ничего назад вернулось? – заключил боец, плотно сжимая от злости и досады пересохшие губы. – Здорово повоевали! Половину личного состава полка всего за час в бою положили.

Трясущимися руками он открутил у фляжки крышку. Сделал несколько жадных глотков теплой, нагревшейся на жаре воды. Влага растеклась по гимнастерке на его груди, почти не оставляя следов на абсолютно мокрой, насквозь пропитанной потом ткани.

— Товарищ сержант, – обратился к нему внезапно появившийся в траншее боец. – Вас там ротный к себе вызывает.

Он кивнул в сторону расположения взвода, намекая, что Виктору следует прибыть сейчас не на командный пункт, а к своей землянке..

— Товарищ старший лейтенант.. – прибыв в землянку, начал он доклад, как тут же был резко перебит командиром роты.

— Сержант Волков, – громко и вызывающе начал ротный, пристально вглядываясь в лицо стоящего перед ним Виктора. – Кто тебе дал право командовать взводом и ротой на поле боя? Кто дал тебе право отдавать приказ на завершение атаки и отход всего подразделения на исходный рубеж? Ты всего лишь командир стрелкового отделения! Кто тебе дал право отменять приказ самого командира полка о взятии передовых укреплений противника?