Страница 69 из 75
– Согласен, нужно было в финале! Так зрелищней, – сказал Маланьин, поковырял ногтем в зубах, сплюнул и вышел из гримерки, оставив Топорова наедине с призраком. Топоров посидел молча, потом надел наушники и последовал за остальными, оставив призрачную сущность Ефимова наедине с самим собой.
Городское кладбище в лучах весеннего солнца казалось уютным и тихим. Траурная процессия, идущая за гробом некогда ведущего артиста Омского драматического театра, состояла из нескольких близких человек, работников погребальной службы и собаки с грязным брюхом, которая, виляя хвостом, увязалась за людьми. Вот, собственно, и все. Ни громких речей про осиротевшее искусство, ни о незаменимости, ни о гениальности и безграничности таланта – ничего… Кладбищенская тишина и радостный лай собаки.
Тьма, ладан, благовония и голос.
– Хочешь узнать, правильный ли ты выбрал путь?! – спросил темный силуэт и выпустил из своей утробы дымное облачко Ефимова.
Другой Ефимов, тот, что был из крови и плоти, вдохнул свою же парящую сущность, закашлялся и, прослезившись, стал искать выход.
– Стой!
Ефимов замер, как степной тушкан, чувствуя, как по спине побежали мурашки.
– Скажи: «Ашаракш-а-шгард-хом-шангр!»
Ефимов послушно повторил.
– Еще раз!
– Ашаракш-а-шгард…
– Громче!!!
Ефимов проорал последнюю часть фразы.
– Теперь иди! – сказала Ефимову тьма.
Он развернулся, нащупал дверь, долго не мог найти дверную ручку, а когда нашел, никак не мог повернуть ее в нужном направлении. Ручка поддалась, он вывалился в кишку темного коридора, увидел в конце него спасительный свет и побежал к нему…
На другой день актер Ефимов забрал всю трудовую книжку из театра и, уже вечером, устроился на завод…