Страница 97 из 98
В вокзальной суете, среди чемоданов и тюков, среди торопящихся и снующих людей, среди шума криков и разговоров появились два милиционера. Оба с видом бывалых фронтовиков, молодые и подтянутые, один из них с двумя рядами орденских планок на груди. Они неспешными шагами ходили по зданию вокзала, внимательно созерцая происходящее, бдительно охраняя общественные порядок и безопасность граждан. По-другому они не могли, не были иначе приучены. Война воспитала в них чувство повышенной ответственности за то дело, которым они занимаются. Цепкими взглядами они осматривали входящих и выходящих, обращая внимание на тех, кто, с их точки зрения, мог быть подозрительным в своих действиях или нуждался в помощи. Один из милиционеров помог накинуть большой мешок на спину собиравшемуся пожилому мужчине, другой указал в сторону билетных касс, когда его спросили о месте нахождения таковых. Указывая направление к ним, страж порядка обратил внимание на мальчика-подростка в военной форме без погон, но с медалью на груди. Опытным взглядом старшина безошибочно угадал в ребенке солдата-фронтовика. А по растерянному виду решил, что тому явно нужна помощь и решил подойти.
— Ты кто и откуда? – спросил он улыбаясь. – Куда едешь?
— Один, что ли? – добавил второй милиционер, осматривая Витю и его вещи.
Мальчик поднял на них растерянные глаза, поводил ими по сторонам, словно ища защиты, потом опустил голову и коротко изложил свою историю:
— Из Вольска еду. Наш батальон там расформировали в начале года. Отец от ран умер. Я его два дня назад похоронил. Сам домой следую.
Оба милиционера молчали в ответ, явно не находя, что сказать в ответ подростку. Наконец один из них, что был старше по возрасту и званию, медленно и тихо, словно поддерживая скорбное настроение собеседника, спросил его:
— А дом твой где? Как город называется?
— Мценск, – ответил Витя, подняв глаза на стража порядка.
У милиционера забегали глаза, он часто заморгал, будто сильно волнуясь, и плотно сжал губы.
— У тебя там есть кто? – спросил он, посмотрев на Витю взглядом, полным заботы и участия.
— Бабушка и дядя должны вернуться, – ответил мальчик, выражая больше желаемое, чем очевидное, и очень надеясь в душе, что не ошибается в своем предположении, замалчивая в разговоре со стражами порядка тот факт, что абсолютно ничего не знает о судьбе близких ему людей.
Милиционер, словно переживая за что-то, поводил глазами по сторонам и, снова взглянув на Витю, сказал:
— Никого ты там не найдешь! Я освобождал Мценск! Там пепелище одно! Пошли с нами.
На глазах у ничего не понимающей толпы равнодушных к происходящему и любопытных людей они взяли вещи мальчика и неспешно повели его по вокзалу в направлении своей комнаты.