Страница 67 из 98
Строгий взгляд старшего сержанта заставил бойца немедленно выполнить его приказ. Он положил лопату рядом с Витей, который в бессилии упал на траву, переводя дыхание. Он лежал на боку, не поворачиваясь к остальным, чтобы не показывать своей слабости, чтобы никто не видел его слез, что в изобилии текли по его лицу. Ему не хотелось вызывать жалость к себе, к которой он не привык, а даже скорее отвык за то время, что провел под гнетом гитлеровцев. Но, несмотря на это, громкое всхлипывание и частое дыхание стало слышно всем вокруг. Искоса поглядывая на своего командира, бойцы, про себя ругая его, стали медленно подбираться к маленькому солдату. Крылов, демонстративно, чтобы сохранить свой авторитет начальника, отошел в сторону, на ходу громко крикнув бойцам:
— Оправиться, привести себя в порядок! Привал десять минут!
— Ничего, малый, – тихим голосом говорил Вите рядовой Сафронов, – на войне всегда и везде так. Не выложишься полностью, значит, не выполнишь боевой задачи и подведешь своих товарищей.
— А на старшего сержанта не серчай, – опустился на траву рядом с Витей второй боец. – Он хоть и требовательный, но все понимает.
— На, водички попей, – Сафронов протянул Вите солдатскую флягу. – Мы сейчас с ребятами чуть помедленнее пойдем, чтобы ты не отставал.
Он поправил на голове мальчика пилотку и помог ему подняться.
— Как Крылов во главу колонны убежит, я у тебя лопату заберу, – боец с улыбкой посмотрел на ребенка.
— Не надо, я сам, – неожиданно для него ответил Витя и поднял с травы лопату, – я не могу подвести отца.
Сафронов и стоявший рядом с ним солдат открыли рты от удивления.
— Подъем! Подобрали сопли! Бегом! Марш! – прогремел командный голос старшего сержанта. – Рядовой Осокин, не отставать.
Когда все тронулись, он приблизился к Вите и негромко начал говорить ему почти в самое ухо:
— Дыши ровнее и глубже. Я темп чуть снижу, чтобы тебе легче было.
Мальчик ничего не ответил, но стал расправлять плечи и глубоко и с шумом дышать. Крылов протянул к нему руку и ухватил черенок лопаты. Витя, поняв его намерения, дернул инструмент на себя, не уступая командиру. Тот отпрянул, оценив упорство нового подчиненного, и ускорил бег, чтобы поравняться с рядовым Сафроновым, что бежал впереди мальчика. Взглядом и жестом он запоздало дал понять тому, чтобы он следил за Витей и помог ему в случае чего. Боец кивнул.
— Ну как ты, малый? – спрашивали мальчика по очереди солдаты, когда они остановились на очередной привал, а помкомвзвода удалился в ближайшую землянку, вход в которую преграждал часовой с винтовкой в руках.
Витя кивал в ответ, не в силах ответить из-за сбившегося дыхания, и вытирал пот с лица пилоткой.
— Что ж он так его загонял? – возмутился Сафронов. – Малый без году неделя у нас, тощий как жердь, а он его в марш-бросок, да еще на несколько километров. Неужели нельзя было подождать хотя бы недельку. Подкормился бы пока. А потом уж..
Постепенно под взглядами жалеющих его солдат Витя стал приходить в себя. Дыхание его выравнивалось. Он поднялся на тяжелые после марша ноги и поправил на себе одежду, показывая всем, что находится в полном порядке. Заметив это, бойцы стали успокаиваться, в душе одобряя характер мальчика.
— Крылов идет! Встать! Смирно! – сначала тихо, а потом командным голосом произнес один из них.
Все встали, приветствуя старшего сержанта и идущего рядом с ним офицера из другой части. Проходя вдоль строя, тот остановился возле Вити и растерянно посмотрел на него, не ожидая увидеть столь малолетнего солдата. Указав на него жестом, офицер спросил Крылова, не в силах спрятать улыбку на лице:
— А это кто у вас?
— Из последнего пополнения, товарищ лейтенант. Ему еще восемнадцати нет, – бодро ответил старший сержант, вызвав громкий смех у всех, кто был возле землянки, включая часового, тоже заметившего мальчика в солдатской форме.
— Ну и юмористы вы, товарищи связисты, – смеясь, ответил ему офицер, продолжая разглядывать Витю, который тоже хохотал вместе со всеми.
Удалившись с ним, через некоторое время Крылов вернулся, подошел к Вите, снял с его головы пилотку и вложил в нее свернутый литок бумаги.
— Здесь донесение. Передашь капитану Аксенову. И смотри не потеряй, – он пристальным и требовательным взглядом посмотрел в глаза Вите.
Тот в знак согласия закивал в ответ.
— Помнишь, как мы шли? – спросил старший сержант. – По дуге лес огибали.
Он провел в воздухе рукой, как будто показывая направления движения группы.
— Это мы минное поле обходили. Тебе предстоит точно так же идти назад. И никуда не сворачивай. Держись тех овражков, по краю которых мы шли сюда, – Крылов с волнением смотрел на ребенка.
Витя еще раз кивнул ему, взглядом показывая уверенность в своих силах и способности добраться до расположения батальона.
— Я дойду, товарищ старший сержант, можете не сомневаться! – Чтобы выглядеть бодрее, он поправил на себе гимнастерку и ремень и отправился выполнять задание.
Отойдя на такое расстояние, когда его уже было совсем не видно, Витя снял с головы пилотку и проверил вложенный в нее свернутый в несколько раз лист бумаги. Доставать его он не стал, надел пилотку назад на голову и, бодро шагая, двинулся в указанном помкомвзвода направлении, огибая широкий, вытянутый вдоль края леса овраг. Давно привыкнув к осторожности, к тому же оставшись в незнакомом месте в одиночку, он часто останавливался, осматривался по сторонам, прислушивался и, убедившись в безопасности пути, продолжал идти дальше.
От скуки мальчик стал представлять себе, как вот-вот где-то рядом он увидит выглянувшего из-за дерева немецкого солдата в каске и с карабином в руках и будет бежать от него что есть силы. А тот начнет стрелять вслед мальчику, как это делали охранники концентрационного лагеря, в который больше года назад он тайно приносил крохотные продуктовые посылки, чтобы хоть чем-то помочь томящимся за колючей проволокой пленным бойцам Красной армии.
Чуть позже Витя начал думать о том, как похвалит его капитан Аксенов за образцово выполненное боевое задание по доставке в штаб донесения от старшего сержанта Крылова. И потом непременно об этом узнает и тоже похвалит его командир батальона майор Токмаков. А дальше весть о смелом девятилетнем солдате разойдется по всем подразделениям. И сослуживцы будут рассказывать его отцу о храбрости его сына.