Страница 54 из 98
В силу своего малого возраста Витя не особенно понимал наставления дяди и все равно бредил мыслями об организации побега. В его незамысловатый план входило нападение на часового, которого он собирался устранить сам, ударив того со всей силы по голове заранее припасенной небольшой дубинкой, что где-то нашел и примерил к своим рукам. Погрузившись в размышления, мальчик оказался возле дома деревенского старосты и успел шмыгнуть за дерево, став невидимым для него. Витя прижался к стволу и начал вслушиваться в словесную перепалку хозяина дома и его жены, когда-то спасшей парня от пребывавшего в пьяном угаре разъяренного мужчины. Тот выгонял из-за ворот запряженную телегу и радостно бормотал сам себе под нос:
— Эй, говорит он мне, помоги мне, у меня с ногами что-то. Перебиты, похоже.
Легкой прыгающей походкой староста обежал вокруг лошади, перекидывая через ее голову поводья.
— Я, говорит, штурман с самолета, один смог спрыгнуть, – мужчина снова обогнул повозку и скрылся за воротами, откуда снова появился с большим мотком веревки в руках. – На Орел мы летали немцев бомбить, говорит мне.
— Ты выдашь его! Выдашь! Ведь нутром чувствую! Прихвостень ты! – женщина почти повисла на руках у мужа, пытаясь сдержать его радостный порыв.
— Отстань, дура! За такой товар германцы мне хорошо заплатят, вот увидишь! – Он выскользнул из ее рук и легко запрыгнул на телегу, сразу же чмокнув губами лошаденке, давая ей тем самым команду на движение вперед.
Витя напрягся, сопоставляя в голове последние события и начиная понимать, что слух и зрение не обманули его и несколько часов назад он действительно видел в небе советские самолеты. В душе мальчика колыхнулась робкая надежда на успехи Красной армии, на скорое освобождение родного города и возвращение домой, где в огороде находились могилы самых дорогих ему людей.
— Привезу я его, привезу! – почти пропел староста, ударяя поводьями по спине свою лошадь.
Его жена неодобрительно закивала. Она резко повернулась в обратную сторону, как будто искала спасения или защиты у кого-то, кто мог оказаться рядом. Глаза ее наполнились слезами. Она испуганно смотрела по сторонам и в расстройстве опустила голову на грудь, прекрасно осознавая, что ничем не сможет противостоять намерениям своего мужа погубить найденного им в лесу раненого штурмана с советского бомбардировщика, сбитого гитлеровцами во время авиационного налета на занятые ими предместья Орла.
Витя наблюдал за женщиной, оставаясь в своем укрытии до тех пор, пока она не исчезла за порогом собственного дома. Потом стал всматриваться в сторону видневшейся за поворотом и густым кустарником дороги, по которой скрылся из виду уехавший староста. Он перебирал в голове мысли, сопоставляя увиденные в воздухе советские самолеты и словесную перепалку женщины со своим мужем, из которой легко выстраивалась картина скорого прибытия того с раненым советским штурманом на телеге, которого он в скорости собирался выдать гитлеровцам.
По телу мальчика пробежал легкий холодок. Он вжался спиной в ствол дерева и уже принял решение бежать к Илье и просить у него помощи в убийстве старосты. Прокручивая в голове свой дерзкий план, он начал осознавать, что его дядя в силу физической неполноценности и частой нерешительности явно откажется приводить в действие замыслы племянника. К тому же Витя на девятом году жизни еще никак не мог отдавать полного отчета своим задумкам, действиям и их последствиям. В растерянности он опустился на колени и решил действовать самостоятельно, прибегнув к помощи жены старосты, которую считал своим союзником.
Разогретый обдумыванием планов он пришел в себя лишь тогда, когда до его слуха донесся топот конских копыт, знакомый ему с детства, когда на обед со службы верхом на высоком жеребце приезжал его отец. Витя выглянул из-за дерева и увидел остановившуюся у ворот телегу, с которой староста медленно и осторожно снимал кого-то облаченного в военную форму.
Удерживая на руках тяжелый груз, мужчина направился к порогу дома, приговаривая не то себе самому, не то тому, кого нес на своих руках:
— Ничего, ничего, сейчас подлечим тебя, потом партизанам передадим.
Его жена суетливо бегала возле него, тихо охая себе под нос.
— Тряпки чистые давай, дура! Не видишь, у него ноги все в крови, – ворчал староста на женщину, растерянно смотревшую на него.
Проводив их взглядом до порога, Витя взглянул на телегу, на которой лежал странный по виду груз, напоминавший большой ком материи и несколько мотков тонкой веревки.
— Парашют! – почти воскликнул мальчик.
Он подбежал к телеге и стал разглядывать никогда не виданную им вещь, еще до войны описанную ему отцом и нарисованную карандашом в ученической тетради. Он вспомнил рассказ о принципе действия парашюта, до конца тогда не понимая большую часть слов в рассказе родителя.
Из горницы послышался грубый и хриплый голос старосты, заставивший Витю снова спрятаться за стволом дерева и наблюдать за тем, как мужчина запрыгнул на телегу и быстро уехал, увозя свой груз в качестве доказательства о найденном в лесу летчике.
— Вот сволочь! – выругался мальчик в его адрес и направился к порогу дома, куда только что был внесен раненый.
В просторной и чистой комнате он увидел лежащего на хозяйской кровати летчика в кожаном реглане. Склонившаяся над ним хозяйка дома ножом вспарывала тому брюки на бедре и при этом приговаривала взволнованным голосом:
— Я вам сейчас рану обработаю и перевяжу, а вы сразу в лес тикайте, хоть ползком, – она продолжала говорить, не отрываясь от дела, и поливала раны на ногах летчика мутной жидкостью из стеклянной бутылки.
Раненый искривил лицо от боли и посмотрел на женщину:
— Отчего же уползать в лес? Мужик ведь сказал, что спрячет меня?
— Спрячет? – огрызнулась женщина. – Да он за немцами поехал, сюда их привезти хочет.
Летчик схватил ее за руку и пристально посмотрел ей в глаза.
— Он староста. Немцам служит. Прихвостень он немецкий! – громко крикнула женщина и в отчаянии бросила на пол окровавленные тряпки.
Она отошла к окну, опустилась на стул, закрыв лицо руками, и заплакала от собственной беспомощности.