В сердце войны

Прямо навстречу им вышла группа немецких солдат, как будто праздно ходивших по улицам завоеванного ими города. Они громко разговаривали, смеялись. Посмотрели и вроде как обратили внимание на ребят, но прошли мимо не останавливаясь. От страха Леха и Витя вжались в стену уцелевшего домика с разбитой оградой палисадника. Они инстинктивно втянули головы в плечи и встали, трясясь, скованные ужасом. Едва ребята продолжили путь, как им навстречу выехал из-за поворота полугусеничный бронетранспортер и, ревя мотором и грохоча гусеницами, проехал мимо. Поверх брони машины были видны несколько немецких солдат, которые также не обратили внимания на двух мальчишек, попавшихся им на пути.

Ребята были уже готовы отказаться от намерений продолжать путь и снова решили вернуться домой, как увидели еще нескольких таких же, как они, школьников, бродивших гурьбой по родному городу.

— Смотри! Это же Ванька! Я его знаю! – сказал Леха Вите.

Не сговариваясь, ребята побежали за случайно повстречавшимися им мальчишками, которые, в свою очередь, заметили их, но, не придав этому значения, продолжили свой путь. Проходя мимо здания, разрушенного почти до основания, вся компания остановилась. Ребята сбавили шаг и стали с удивлением разглядывать то, что еще совсем недавно казалось им таким фундаментальным строением, которое не должна была уничтожить никакая сила. Сейчас же перед ними простилалась гора камней и битого кирпича, среди которых едва угадывались остатки обрушенных стен.

— Не то ли это место, про которое говорил пленный красноармеец? – тихо спросил Витя своего друга, стесняясь озвучивать вопрос ребятам постарше, с которыми они продолжали свой путь к взорванному мосту.

— Какое место? – уточнил Леха, склонив голову к более низкому по росту товарищу.

— Ну солдат пленный, что для немцев возле нас окоп рыл, сказал, что тут в подвале госпиталь устроили. Он сюда раненых таскал, а потом тут немцы все взорвали, –  Витя поежился, представив картину уничтожения раненых солдат Красной армии, наглухо замурованных в подвале каменного строения.

От услышанного рассказа Лехе тоже стало не по себе. Он отшатнулся от кирпичного навала и, заметив, что ребята, к которым они привязались, уходят, поспешил последовать за ними. То же самое сделал Витя, неожиданно для себя начавший бояться отстать, хотя прекрасно ориентировался в этом месте.

Пересечение их пути с главной улицей города преподнесло еще больше жутких и неприятных сюрпризов. Несколько десятков немецких солдат и офицеров толпились возле двух танков. Точно таких же танков, какие еще десять дней назад встречали на привокзальной улице толпы мальчишек всех возрастов, мужчины, девушки и женщины. Именно на броне таких машин в тот день удалось посидеть Вите и Цыгану. Именно такие танки провожали, бегом преследуя их по улице, толпы восторженной детворы. Именно такие машины они приветствовали радостными криками.

Сейчас же на броне обездвиженных и безмолвных танков сновали люди в чужеземной военной форме, улыбались и фотографировались на память. Кто-то красовался на фоне трофейной брони, держа наперевес карабин. Кто-то робко и испуганно заглядывал внутрь башни сквозь широкий проем в ее стальной крыше. Возле танков остановились два больших грузовых автомобиля с закрытыми брезентовым верхом кузовами, из которых с шумом на землю стали выпрыгивать подъехавшие немецкие солдаты. С их прибытием шум и смех стали громче. Они облепили с видом победителей оставленную на улице города бронетехнику Красной армии. Рядовые обступили стоявшие танки, офицеры с интересом осматривали трехосный грузовик со странного вида металлической надстройкой в виде направляющих полозьев над рамой и крышей кабины водителя.

Ребята стояли на углу дома, отделявшего их от шумно и праздно ликующей толпы гитлеровцев. Все как один мальчишки хмуро смотрели на вакханалию чужих им людей, принесших в их дома и на их улицы разрушение и смерть. Глаза каждого медленно наливались кровью. Брови сходились у переносицы, ноздри вздувались в порывах напряженно выдыхаемого воздуха. Юная мужская кровь начинала вскипать в их жилах. Каждый из них уже достиг той степени напряжения, когда таящаяся внутри воина сила становится способной вырваться наружу и начать крушить со всей ненавистью все чуждое, что сейчас оскверняет и топчет их родную землю.

— Пулемет бы сейчас, –  сквозь зубы прошипел самый старший из них.

Витя вздрогнул, как будто его кто-то толкнул. Мальчишки заерзали на месте, все еще не сводя глаз с облепивших советские танки гитлеровцев. Один из них, с маленьким фотоаппаратом на груди, обратив внимание на толпу ребят, с улыбкой стал наводить на них объектив.

— Пошли скорее отсюда, –  снова пробурчал старший из мальчиков, решив не давать повода врагам для продолжения празднования своей победы.

Они дружно повернулись в ту сторону, в которую направлялись ранее, и почти бегом двинулись в намеченном ранее направлении. И вновь перед ними сваленные деревья, обломки кирпича на дороге, разбросанные гильзы от стрелкового оружия, воронки от разрывов, расположенные одна за другой. Искореженные остовы сгоревших автомобилей, в том числе и тех, что имели на себе наклонные направляющие, устремленные вверх над кабиной.

Они подходили к мосту. Когда-то крепкая капитальная конструкция была переломлена пополам. Оба ее конца уходили в реку. Торчала вверх и в стороны арматура. Зияли вспоровшие землю воронки. Но эта картина очень быстро перестала волновать мальчишек. Глаза их впились в то, что они никак не ожидали увидеть в этом месте, отчего сбавляли шаг и совсем остановились. Их охватил бескрайний ужас от увиденного в этом месте, где склоны обоих берегов были плотно устланы мертвецами, преимущественно в военной форме Красной армии. Целый ковер из тел погибших и умерших от ран, распластался по обе стороны от взорванного моста и с каждой стороны реки от него. Люди лежали вповалку. Так, как их настигала смерть. Кого сразу – от пули или осколка, кого позже – от полученной раны и не подоспевшей вовремя помощи.