Страница 36 из 85
Глава 13
Кордновская императорская магическая академия
Академия, как и любое приличное заведение, ведущее свою историю не одну сотню лет, сильна традициями. Ибо все опирается на них. Кто-то может решить, что традиции изрядно тормозят полёт научной мысли. И будет прав. Но лишь отчасти. Ибо если не будет строгого порядка, установленного еще мудрецами седобородого прошлого, сей полёт может завести научную мысль в такие дали, откуда у неё не хватит сил вернуться. А уж превратить результаты в строгую научную теорию и вовсе невозможно. А традиции – это апофеоз порядка!
Так же, не стоит забывать, что академия не столько научное заведение, сколько учебное, ибо именно учебная часть, как бы ни пыжились магистры и архимаги, позволяет академии не только сводить концы с концами, но и процветать уже не одно столетие. А в учебных заведениях, особенно с военным уклоном, традиции – это всё! И не надо ссылаться на гражданский статус заведения. Академия готовит магов! Где больше всего востребованы одарённые? В армии! А студенты, так и не раскрывшие дар, а потому переведённые на боевой факультет, и вовсе никому, кроме военных, не нужны. Ведь у тех тоже есть традиция, гласящая, что отбросов нет, есть кадры.
Собрание педагогического состава по организации приёма абитуриентов на следующий учебный год традиционно проводилось весной, на пятидесятый день после равноденствия[1].
И столь же привычно начиналась с речи ректора. Деранитон Кварит поднялся на трибуну, поприветствовал собравшихся и начал свой монолог с традиционной же фразы:
- Уважаемые маги, наша академия…
Говорил ректор без бумажки, красочно и интересно, и слушать его было одно удовольствие, но торжественные речи были слабостью Кварита, и если дать ему волю, то меньше, чем два часа Деранитон говорить не будет. Любит человек процесс, что тут скажешь!
Потому ровно через пять минут, когда прозвучали слова «наш дружный коллектив», ректор был прерван репликой Анжекатона Вазохета, старейшего члена преподавательского коллектива:
- Деран! Мы всё это прекрасно знаем! – ворчливо произнёс тот. – Давай, ты произнесёшь громкую речь перед поступившими абитуриентами. Если таковые будут. А сейчас определимся с тем, кого берём, кого не берём, и кто будет этим заниматься.
Вазохет был слабым магом, да к тому же бытовиком, зато являлся звездой первой величины в математике, вследствие чего возглавлял кафедру общего образования. Сухонький старичок с улыбкой на подвижном морщинистом лице при первом же общении располагал к себе даже отъявленных мизантропов. Этакий безобидный добренький дедушка. Хотя ни добреньким, ни безобидным Анжекатон не являлся. Ну и что, что бытовой маг! Бытовуха – она такая бытовуха! Достаточно посмотреть статистику убийств и других тяжких преступлений. Что там на первом месте среди причин и поводов? Вот то-то же!
Выступление Вазохета тоже было традицией. Каждый год «дедушка» прерывал ректора на одном и том же месте.
- Хорошо, - согласился Кварит. – Итак, кого берём… Не вижу смысла что-либо менять в нашей политике.
- Извините, - поднялась с места Мералинарда Потанская, средних лет моложавая дама с взглядом змеи, которым она словно пыталась заморозить собеседников. – Я предлагаю максимально ограничить, а лучше вообще отменить приём простолюдинов в академию.
Это тоже было традицией. Каждый год декан целительского факультета предлагала одно и то же.
- Каковы Ваши аргументы? – спросил Емериконтал Закнерот, декан боевого факультета.
Закнерот даже внешне был образцом бравого военного. Большой, крепкий, сильный, подтянутый. Всегда чисто выбрит, на одежде не одной складки, и ежик на голове идеален, ни одна волосинка не отличается от своих соседок даже на миллиметр. Идеальная внешность сыграла с боевиком злую шутку, наградив прозвищем «Сержант».
- У нас серьёзное заведение! – воскликнула Потанская. – У нас учатся дети графов и герцогов! В прошлом году к нам собиралась поступать княжна Сторская! Как можно допускать в столь изысканное общество неотёсанное быдло?!
- Решением Его величества, в академии не существует сословного барьера, - напомнил ректор.
- Да! Нет! – не унималась целительница. – Но! За всю историю академии ни один простолюдин, осквернивший чертоги науки своим немытым телом, не добился значимых успехов! Конечно, все наши выпускники не архимаги, в таком возрасте это невозможно! Но неблагородные сильно слабее среднего уровня! А после выпуска отправляются в свои деревни и совсем перестают развивать дар! Всё, пшик! Все мы тратим кучу сил на обучение выпускников, чтобы они поливали огороды! И это те, у кого открылся дар! А три четверти и вовсе уходят на боевой факультет! Доколе?! Протестую!
Потанская могла и не говорить всего этого. Как мы все уже поняли, собравшиеся выслушивали эту гневную речь ежегодно. И знали, что на самом деле причина нелюбви целительницей простолюдинов в том, что при присоединении к Райндору Пшекского королевства, род Потанских не сумел подтвердить своё дворянство (как, собственно, девяносто процентов остальных пшекских сахтичей). И, несмотря на многолетние старания, Потанские оставались простолюдинами. Только сама Мералинарда удостоилась личного дворянства, ибо целитель императорской семьи простолюдином быть не может.
- Чем Вас не устраивает боевой факультет?! – вспылил Сержант.
- Тем, что там учатся не маги! – парировала Потанская. – В магической академии самый большой факультет готовит не магов, а неизвестно кого!
- Мы готовим защитников отечества!
- Да готовьте ради бога! Отделитесь, создайте военное училище, наберите детей кухарок и сторожей, и учите! Мы два года учим безграмотный скот словесности и математике, чтобы он после этого маршировал на плацу и тыкал палками в соломенные чучела!
- Смею напомнить, - взял слово Кожутарий Голард, представляющий огненный факультет, самый многочисленный в академии после боевого. – Что именно простолюдины, за обучение которых платит казна, приносят нам две трети академического бюджета. И после выпуска бюджетники обязаны десять лет отслужить на благо империи. Тогда как обучающиеся за свой счет дворяне возвращаются в родные пенаты. И их дальнейшая деятельность, по большому счету, ничем не отличается от существования простолюдинов. От политых огородов хотя бы есть зримая польза!
Вмешательство огневика тоже было традиционным.