Страница 58 из 60
И вдруг неожиданно взвизгнул кто-то из деревенских парней. Это моментально завело юного командира партизанского отряда. Он посмотрел вперед. Увидел перед собой ребят и уставился на одного из них. Тот прижал ладонь к щеке. Потом оторвал ее и оцепенел на некоторое время. Пальцы на его руке были в крови. Но вопреки всему мальчик оказался мужественным. Мгновенно оценив случившееся с ним, он повернулся к Алексею и продемонстрировал ему разодранную полосой кожу на левой стороне лица.
— Царапина! Ничего! – произнес он, расплываясь в улыбке.
— Тряпицу какую-нибудь приложи! – крикнул ему командир партизан.
Его слова были прерваны очередным разрывом мины, прогремевшим где-то совсем рядом, из-за чего вновь обвалилась часть стенки траншеи, засыпав землей его самого и лежавшего под ним Савелия. Алексей боялся пошевелиться. Его ноги, таз и поясница были погружены в слой рыхлого грунта. Мальчик под ним застонал, испытывая на себе теперь вес не только тела командира партизан, но и земли сверху.
На это среагировал второй деревенский мальчик. Переждав еще один разрыв мины, пролетевшей несколько дальше от их позиций и не причинившей им никакого вреда, он выскочил из траншеи, пробежал вдоль нее немного вперед, спрыгнул вниз и начал интенсивно работать руками, разгребая навал земли, образовавшийся поверх нижней части тела Алексея. Удар следующий мины остановил его на какое-то время. Ее разрыв снес небольшое дерево, ствол и крона которого упали прямо поперек земляных укреплений партизан, как раз над тем местом, где прятались от обстрела ребята со своим командиром. Почувствовав, что земли на нем стало заметно меньше, Алексей начал сам выбираться из-под завала. Сделать это было нелегко. Узкая траншея сковывала руки. Тринадцатилетний Савелий лежал прямо под ним и не давал парню упереться руками в землю. Ствол дерева мешал разогнуться и вытянуться, чтобы пробраться немного дальше и освободиться из грунтового плена.
— Командир! Атака началась! – донеслись до него слова Михаила, которые он прокричал на пределе возможности, чтобы перекрыть грохот минометного обстрела.
Для Алексея это прозвучало как сигнал к действию. Он начал интенсивнее работать руками и ногами, стараясь как можно быстрее выбраться из-под земляного завала. Потом, окончательно освободившись, пробрался к пулемету и отругал себя за то, что, поддавшись страху, не убрал его с бруствера, не положил на дно траншеи и не накрыл сверху заранее приготовленным большим куском материи, чтобы не загрязнить землей подвижные части механизма. Он увидел, что вороненый металлический корпус пулемета был покрыт песчинками, налипшими на него благодаря оружейной смазке и тонкому слою солидола. Алексей застонал от досады, от собственной оплошности, от непредусмотрительности.
Из оцепенения его вывел уже знакомый грохот работы скорострельного пулемета, огонь из которого начал вести по врагу Михаил. Почти сразу его стал поддерживать еще кто-то из партизан, чья позиция располагалась немного дальше от дороги. Захлопали одиночные выстрелы из винтовок. Одновременно с этим прекратился минометный обстрел. О причине его окончания Алексей догадался сразу. В траншее, в которой он был, стояла тишина. Огонь из нее никто не вел, и признаков жизни она не подавала. Значит, противник вполне мог поверить сейчас в то, что уничтожил партизан, подавил их сопротивление и заставил замолчать. Бой вели из траншеи с другой стороны дороги. Теперь нужно было ждать ее обстрела. И пока он не начался, Алексей занялся подготовкой к ведению огня из пулемета, решив быстро очистить его от грязи.
— К бою! – прокричал он ребятам, что были позади него, и добавил: – Без приказа не стрелять!
Через пару минут у него все было готово к продолжению сражения. Он установил пулемет на бруствер, примкнул к нему дисковый магазин с патронами и приготовился к стрельбе. Алексей ждал начала минометного обстрела позиций Михаила и его братьев. Для него это было бы сигналом к открытию огня. Противник уже приближался по полю к броду через реку и вот-вот должен был подойти к нему вплотную. Оставалось совсем немного. Ему как командиру партизанского отряда было понятно, что его собственная позиция, по мнению врага, уже была подавлена минами. Оставалось накрыть ими тех, кто был через дорогу. И тогда путь полностью откроется. Десятки полицаев в форменной одежде изменников Родины кинутся через брод на противоположный берег реки, и это будет означать их победу в бою.
Алексей заметил голову и плечи Михаила. Тот снял с бруствера свой MG и спрятался с ним в траншее. Боевой опыт солдата не подводил его. Боец быстро ориентировался в ходе сражения и сделал вовремя все то, что от него требовалось для выживания и сохранения боеспособности. Через несколько секунд первая мина угодила в грунт всего в нескольких метрах от того самого места, где только что вел огонь по врагу Михаил. Вторая легла немного дальше. Третья ударила по обочине дороги. Стреляли не очень метко. Минометчики врага плохо знали свое дело, но все равно не давали поднять головы тем, кто оказывал сопротивление наступающим полицаям.
Две следующие мины взорвались совсем близко у траншей. Алексей увидел это и запаниковал, но вовремя взял себя в руки. Он прекрасно понял, что Михаил и его родственники сейчас вполне могли оказаться в таком же положении, в каком всего пять минут назад находился он сам: под завалами земли. Это завело парня. Бегущие к броду полицаи находились перед его глазами, у него на прицеле. Оба пулемета с другой стороны дороги сейчас не могли вести огонь, они были под обстрелом. А значит, вероятный результат боевой работы находится исключительно в руках самого Алексея.
Он прильнул щекой к прикладу, поймал на мушку группу изменников, которым до кромки воды оставалось проследовать не более двух десятков метров пути, и надавил пальцем на спусковой крючок. Пулемет огрызнулся огнем. Пламя подняло в воздух крошки земли возле позиции партизан. Грохот стрельбы прорезал воздух. Дымка от разрывов мин дополнилась пороховой гарью. На противоположной стороне реки один за другим попадали на дорогу к ней несколько полицаев, сметенные метким огнем Алексея. Очередью за очередью он уничтожал всех тех, кто шел к броду, останавливал их, либо поражая меткой стрельбой, либо заставляя откатываться назад, прижиматься к земле, спасаться бегством.