Страница 49 из 60
— У партизан на болотах все вновь прибывшие в отряд испытание проходят, – пристально посмотрел он на Дмитрия и Митрофана. – Те, кто в нашем отряде есть, уже показали себя в деле. Теперь это вам предстоит сделать. А для верности и надежности я с вами пойду. Подпалим склады и вернемся. Справитесь – будете бойцами нашего партизанского отряда.
Новички переглянулись. В их глазах читался испуг.
— А вы как хотели? – озадачил их Алексей и тут же добавил, показывая свое отношение к общему делу: – Повторяю, я с вами пойду. Так что сам на ваши дела посмотрю и все проверю лично.
Теперь на него пристально посмотрели все остальные бойцы, взгляд которых выражал еще большее восхищение своим командиром и уважение к нему.
— Амбары эти я знаю. И сады тоже, – продолжил Алексей. – Сам в них за яблоками лазил. Там еще берег реки очень крутой, и спуски по нему к воде такие, что шею свернуть нетрудно. Место приметное, какое ведет к ним, я помню. В темноте раньше находил. Нам главное, подойти к амбарам. А там запалим их и уже потом побежим к берегу. Спустимся по тропе и дальше вдоль кромки воды выберемся на дорогу, что за старой церковью начинается. А оттуда и сюда вернуться можно будет.
— Только я вас свезу туда на телеге, – добавил к его словам Михаил. – В лесочке подожду, а то ноги собьете, пока туда и назад сходите.
Алексей кивнул ему в знак согласия.
Сборы в путь были недолгими. Каждый взял с собой винтовку с патронами и гранату. Командир отряда прихватил автомат, ранее принадлежавший Хряку, и «наган», из которого застрелил того. Для задуманного дела нашлась бутыль с керосином. С ее помощью решили устроить поджог, а для того, что поджечь керосин, заранее пропитали им пару самодельных факелов. Алексею на рукав куртки нацепили повязку полицая, взятую у Гаврилы. Не раз проговорили маршрут прохода к складам и яблоневому саду и детали всей операции, почти до мелочей, за исключением тех случаев, которые невозможно было предвидеть.
Поздно вечером, едва начало темнеть, четверо партизан отправились на телеге, в которую была запряжена лошадь, в путь. Вечер накануне выдался напряженным. Отдохнуть почти никому не удалось. Вновь прибывшие в отряд бойцы еще не пришли в себя, оказавшись в новой роли, к которой долго шли. Но они никак не ожидали, что в боевую работу им придется окунуться так быстро. Михаил нервничал, потому как взял на себя перед Алексеем ответственность за Дмитрия и Митрофана, которых сам привел в отряд без его на то разрешения. Петр переживал за друга, решившегося на крайне опасное дело, куда направлялся опять один, а его самого оставлял на позициях возле брода через реку и назначил старшим вместо себя, передав в подчинение Гаврилу и его брата Семена. Поспать хоть немного, всего пару часов, удалось только самому Алексею, сильно уставшему за последние дни напряженных действий.
Первый пост со шлагбаумом на подъезде к городу они преодолели без каких-либо проблем. Полицаи на нем были знакомыми Михаила и новичков отряда, а потому лишних вопросов они им не задали, лишь обменялись шутками да мелкими бытовыми сплетнями. На втором посту, выставленном уже на крайней улице, охраной которого занимались как полицаи, так и немецкие солдаты, их телегу досмотрели и потребовали документы, подтверждающие факт службы в полиции. Но сама проверка оказалась формальностью, закончившейся встречей очередного знакомого Михаила, махнувшего после обмена любезностями на все рукой и без каких-либо проблем пропустившего партизан в город.
— Куда едете? – был единственный вопрос, услышанный после требований о предъявлении документов.
— На склады, – честно ответил на него Дмитрий, пожав плечами и сворачивая в это же время душистую самокрутку.
— Вовремя, – посмотрел на него один из полицаев, провожая телегу взглядом и поправляя на плече ремень от винтовки. – Завтра днем начальство грозится какие-то пропуска вводить и пароли. А то партизаны по округе активность стали проявлять. Покоя от них нет. В ваших местах, поговаривают, тоже какие-то водятся?
— Есть немного, – выдавил из себя улыбку и смех Митрофан.
— Пронесло, – тихо произнес Алексей, удивившись столь легкому проходу в город, где царили оккупационные порядки.
— Был бы тут за старшего сам Хряк или его родной отец, пропуска ввели бы уже давно, – прокомментировал Михаил действия полицаев на постах.
— Если завтра начинают их вводить, значит, дело плохо, – уточнил Алексей. – Это говорит о том, что немцы действительно планируют что-то серьезное против партизан. Продукты завозят, охрану усиливают, полсотни пополнения уже прибыло, жителей из домов выгоняют. Так что мы вовремя. День прождали бы, ничего бы не вышло. А сегодня у нас есть шанс выполнить задуманное.
Проехав еще некоторое расстояние по окраинам города, они прибыли к въезду на территорию многочисленных однообразных деревянных амбаров, где раньше, до войны, располагались продуктовые и колхозные склады, а до революции ими пользовались местные купцы, лавочники и торговцы с рынков для размещения на хранение своих товаров.
— Старший подъедет, он и скажет, что нам нужно. А мы только грузчики и охрана, – громко проговорил Михаил, обращаясь к полицаям на въезде к месту размещения старых амбаров.
— Проезжайте, – спокойно ответили ему и подняли шлагбаум, пропуская телегу и людей на территорию складов. – Вставайте у дальней избы, где начальники сидят, и там ждите.
Но лошадь дальше не пошла. Алексей, а по его команде и Дмитрий с Митрофаном слезли с телеги и, прихватив с собой оружие и бутыль с керосином, лежавшую в вещмешке, пошли дальше пешком. Михаил в это время развернулся и направился на телеге назад, к выезду из города в направлении леса, где в условленном месте должен был ждать возвращения товарищей после выполнения задания.
— Идем до конца, до самого темного места. Осматриваемся, и если все там тихо, то поливаем пару строений керосином, зажигаем факелы и доводим до воспламенения хотя бы две крыши. Дерево старое, сухое, должно быстро загореться, – тихо сказал Алексей своим подчиненным, пока они шли по территории складов.
— Левшин! Ты, что ли?! – одернул его чей-то громкий грубый голос, резко и неожиданно прозвучавший откуда-то со стороны, из темноты складских построек.
Первым остановился и слегка втянул голову в плечи Митрофан, шедший по правую руку от Алексея, который успел, в свою очередь, заметить его реакцию на внезапно произнесенные слова, очевидно сказанные именно в его адрес.