Страница 4 из 60
Алексей не отрывал взгляда от происходящего под облаками. Уже третий, а за ним и четвертый самолет пикировали, сбрасывали тяжелую бомбу и уходили в горизонтальный полет с дальнейшим набором высоты. Через короткий промежуток времени раздавался новый взрыв на земле, воздушная волна опять качала деревья, срывая с них мелкие ветви и пожелтевшую листву. Снова гремели где-то оконные стекла, слышались крики и ругань людей, в мирную и размеренную жизнь которых вероломно вторглась война.
— Иди к своим, Алексей, – громко произнес директор школы, не отрывая напряженного взгляда с того направления, где очередной немецкий самолет выполнял боевой разворот на цель в районе моста. – Собирай вещи и уходи домой, к матери и сестрам. Здесь тебе делать нечего.
Юноша повернулся и внимательно посмотрел на него. В директоре школы он с недавних пор видел не просто руководителя образовательного учреждения, наставника или преподавателя, ведшего у него уроки по географии, а пример для подражания. Мужчина, прошедший когда-то кровопролитную Гражданскую войну, много повидавший в жизни, всегда предельно собранный, в аккуратно застегнутом на все пуговицы до самого воротника френче военного образца, подтянутый, гладко выбритый, с громким голосом и размеренными суждениями, в которых не было места демагогии и всегда звучали только правильные слова, настоящие истины. Таким он привык видеть этого человека. Алексей, как и другие ученики старших классов, всегда восхищался своим директором, старался во многом походить на него. Сейчас тот еще больше восхитил юношу своими намерениями быть в городе, а не бежать в тыл, как делали многие. Он решил остаться верным долгу, преданным делу и поставленным перед ним задачам. Директор школы вопреки надвигающейся смертельной опасности пребывал в самой гуще событий и собирался предпринимать активные действия для создания боевого подполья и партизанского отряда.
Алексей еще был очень далек от всего этого. Но слова, произнесенные его школьным наставником, перевернули его юношеское сознание.
— Я никуда не уйду, Виктор Афанасьевич! – выкрикнул он, пытаясь заглушить доносящийся до них обоих грохот разрывов авиационных бомб где-то в районе моста.
— Что?! – резко ответил ему тот, хотя прекрасно разобрал слова юноши.
— Я никуда не уйду! – повторил Алексей срывающимся от досады голосом, потому как начал понимать, что слова директора школы о его отправке домой прозвучали как приказ и потому обсуждению не подлежали. – Я останусь с вами! Буду в вашем распоряжении. Начну участвовать в работе подполья. Я сильный, выносливый. Могу пригодиться.
Мужчина внимательно посмотрел на него. Он по-отечески любил и уважал Алексея, хотя тот не был самым лучшим учеником, самым прилежным и успевающим по всем дисциплинам. Мог поначалу, в первые месяцы после своего появления в стенах школы, с кем-нибудь подраться, где-то похулиганить, доставить проблемы учителям. Но все это быстро ушло. Атмосфера учебного заведения, общественные поручения и внеклассные занятия дисциплинировали его. Алексей повзрослел, стал серьезнее. Он перестал досаждать преподавателям, подтянул успеваемость. А со временем вышел на первые позиции среди учеников старших классов по уровню ответственности за порученные дела.
С недавних пор они даже начали здороваться за руку, как равные. Это отмечали многие ученики в школе. Директор далеко не каждому протягивал руку для приветствия или общался так, будто они ровня. Он видел в Алексее надежного, ответственного человека, которому можно поручить любое важное дело.
И он не ошибся. Алексей оправдал все его ожидания. Перед ним сейчас стоял не юноша, всего полгода назад переступивший порог шестнадцати лет, а настоящий мужчина, способный принимать ответственные, твердые решения и стоять на своем.
— Нет! – сказал директор. – Возвращайся домой к матери и сестрам. Ты им сейчас очень нужен. Твой отец на фронте. Ты остался за него. На тебя легла вся ответственность за родных и дом.
— Разрешите остаться, Виктор Афанасьевич! – не отступал юноша, глядя прямо в глаза своему наставнику. – Я сильный, выносливый. Никогда ничем не болел. У меня крепкое здоровье. Я знаю, как обращаться с винтовкой и пулеметом. Умею ориентироваться на местности – вы нас многому научили. Я сдавал все нормативы на отлично. Я вам пригожусь и подполье, и в партизанском отряде. Буду вам полезен. Вы не пожалеете, если возьмете меня с собой!
Алексею казалось, что он выложил сейчас все свои доводы в пользу того, чтобы завоевать место в будущем формировании боевых групп подполья, явного и скрытого сопротивления врагу.
— Нет! – уже не так громко ответил директор школы.
Лукавства в словах своего ученика он не находил. Юноша был во всем прав. Он действительно мог бы стать полезным в любых будущих начинаниях. Пригодился бы и в партизанском деле, и в любом другом. Но он слишком молод, почти ребенок. Ему еще нет и семнадцати.
Мужчина вдруг осекся. Он вспомнил, что и ему когда-то, много лет назад, на заре начала Гражданской войны, было также всего семнадцать. В ту пору он добровольцем вступил в рабочее ополчение, потом в Красную армию. Воевал с Деникиным, затем с Врангелем, был дважды ранен. Алексей напомнил ему себя в уже далекие годы. Такой же решительный, смелый, храбрый и отчаянный. Две недели назад он даже хотел назначить именно его бригадиром школьного рабочего отряда, отправленного на строительство земляных оборонительных укреплений. Но выбрал другого юношу по той причине, что тот был заметно старше.
— Нет! – снова повторил он и добавил: – Это приказ! Возвращайся домой.
Алексей в ответ нахмурился, плотно сжал челюсти, резко повернулся и быстро зашагал прочь, давя в себе обиду из-за отказа директора школы в просьбе о зачислении его в списки потенциальных подпольщиков и партизан.
Через некоторое время он уже стоял перед воротами усадьбы своих родственников, у которых прожил последние два года в периоды школьных занятий. К удивлению юноши, ворота во двор и окна дома были заколочены досками, как делают хозяева, когда надолго или навсегда покидают свои жилища. Алексей прислушался к звукам. Дом и двор были безмолвны.