Страница 28 из 60
Следуя от деревни к деревне, полицаи выгоняли из домов на улицы тех, кто был в списках на отправку в Германию. Подростки и молодые люди обоих полов присоединялись к общей колонне, которая становилась все больше по мере ее следования. Большинство безропотно становилось ей в хвост и шло вместе со всеми. Но были и те, кто отказывался уходить и даже сопротивлялся. То и дело раздавался громогласный крик Хряка на не подчинившихся ему людей. Доходило до рукоприкладства с его стороны. А те, кто пытался оказывать ему сопротивление, тут же видели направленный в их сторону ствол карабина. До стрельбы тоже дело доходило, но только в воздух, в качестве последнего предупреждения. С полицаями никто не хотел связываться. Люди таили лютую злобу, плакали и с покорностью прощались со своими детьми.
Алексей смотрел на происходившее вокруг него молча. По нему никто не лил слез, не говорил ему вслед добрые слова и напутствия. Тетка проводила его лишь до порога дома, а потом, обрадовавшись нескольким консервам, что выложил он перед ней на стол, скрылась в дверях. Простилась она с ним скорее дежурно, чем с горечью. Видимо, устав от постоянных упреков в его адрес, связанных с конфликтами с Хряком.
Уже в пути Алексей заметил, что путь следования их колонны проходит через те самые районы и те населенные пункты, что обозначил ему в разговоре Гаврила как места действия партизан. Это заставило начать парня усиленно соображать. Глазами он то и дело бороздил обочины дорог в поисках места для побега из-под контроля и сопровождения полицаев. Нужно было лишь дождаться удобного момента, когда бдительность последних притупится, возьмет верх усталость, а численность угоняемых на работы людей будет достаточно высокой, чтобы ее не так хорошо контролировать.
И все это можно было уже осуществить, если бы не сами люди со своим горем. Те, кто не мог смириться с фактом того, что у него едва ли не силой хватают и угоняют в Германию отпрыска, следовали по пути колонны, отставая от нее совсем на немного. Женщины кричали что-то своим детям, проклинали немецких прислужников, плакали, но все равно шагали следом. Полицаи выстрелами в воздух периодически отгоняли их. Кого-то уже побил лично Хряк. После чего часть сопровождающих переместилась на параллельный путь и следовала теперь рядом, прямиком по лесу, а не в хвосте по дороге. То и дело, видя рядом родителей и густые заросли, в которых можно было укрыться, кто-либо из подростков давал волю чувствам и сбегал в сторону, пытаясь скрыться от злобных полицаев и приговора на отправку в дальние края, где никто не видел ничего хорошего в будущем. Хряку удалось поймать пару таких беглецов и вернуть их в колонну. Но потом его терпение кончилось, и вслед за предупредительным выстрелом из карабина в воздух он выпустил пулю точно в спину убегающей от него по лесу девушке. Под выкрики ужаса людей в колонне та рухнула на землю, словно подкошенная. Хряк был меток. Ругань и причитания среди угоняемых в Германию невольников тут же сменились тихим плачем и всхлипываниями. Почти исчезли из вида после случившегося и все родители, что шли по следам своих близких, не в силах смириться с их угоном из родного дома. Лишь немногие еще попадались на глаза, но были уже, как правило, далеко и больше не досаждали Хряку и его помощникам.
— Вот так! Чтоб знали! – заорал он сразу после своего меткого выстрела. – Кто захочет сбежать, тому пуля достанется.
Наблюдая краем глаза за главным полицаем, Алексей заметил, что у того явно изменилось выражение лица с крайней степени напряженного на полуулыбку. Хряк как будто радовался тому, что убил человека, и тому, что после произошедшего тут же наладилась дисциплина в колонне сопровождаемых им людей.
— Раньше надо было, – промолвил в его адрес кто-то из полицаев.
— Учту на будущее! – ответил ему тот.
Алексей сплюнул от досады себе под ноги. Его дерзкий план побега рушился с усилением бдительности команды сопровождения. Никто теперь не пытался ругаться, никто не оказывал сопротивления. Все шли почти в тишине, покорно и безропотно. Смерть девушки от пули Хряка дисциплинировала колонну невольников. Оставалось надеяться лишь на какое-то стечение обстоятельств, когда наконец сама судьба предоставит ему возможность скрытно и быстро уйти из-под контроля полицаев. Алексей усилил внимание, стал тщательнее наблюдать за всеми и каждым, кто был поблизости. Но как назло именно сейчас Хряк лично все больше и больше находился возле него, да так, что порою казалось, будто он и вовсе не сводит глаз с Алексея.
— Не дерзи мне, щенок! – проворчал тот, когда оказался совсем рядом с ним. – Надумаешь сбежать, сам понимаешь, что рука у меня не дрогнет.
Юноша промолчал в ответ. Но слова полицая не испугали его. Лишь завели еще сильнее. Он словно принял вызов от него и сделал ставку на побег. Ответить Хряку он решил личной дерзостью и отвагой.
— Кто кого! – тихо проворчал Алексей, когда полицай немного отстал от него. – Все равно убегу!
На ближайшем привале, когда вся колонна встала на отдых посреди широкого луга, один край которого заканчивался берегом реки, а второй дальним лесом, он решил прикинуть силы полицаев, чтобы избежать столкновения с ними во время своего будущего побега. Окинув взором место, где их остановили, Алексей сделал вывод, что выбрано оно было не напрасно. Убежать там, где все просматривалось вокруг, было никак нельзя. Оставалось ждать. Еще одной его мыслью было найти хотя бы одного сообщника. Среди скопления согнанных на луг парней и девушек, которых он насчитал не менее ста двадцати человек при сопровождении двух десятков полицаев, он выбрал одного подходящего на вид юношу. Тот был его ровесником. Примерно такого же роста и телосложения. Вот только глаза его не горели от решительности или хитрости. Казалось, что молодой человек смирился со своей участью невольника и спокойно ждал отправки в Германию.
Алексей перебрался к нему поближе, представился, назвав свое имя, и протянул руку для знакомства.
— Петр, – тихо ответил ему юноша, одарив в ответ почти равнодушным ко всему происходящему вокруг взглядом.
— Сколько лет? Откуда сам? – не собирался сдаваться в поиске партнера Алексей, одновременно бороздя взглядом места нахождения всех полицаев и в особенности Хряка.
— Семнадцать. Здешний. Из Куркова, – снова тихо ответил собеседник.
— Сам вызвался в Германию податься? Или заставили? – решив не размениваться на пустые и дежурные вопросы, а ковырнуть того в самое сердце, Алексей спросил его прямо в лоб.