Страница 69 из 164
- Сейчас, я уверен, каждый из них терзается сoмнением об этой войне внутри себя. Когда часть аданийцев поляжет от вмешательства жрецов той религии, которая объединяла наши государства долгое время, они усомнятся все вместе, вслух. И дальше версий немного: орсовцы начнут упрекать аданийцев в пристрастности, в том, что они неверны короне. Начнутся дрязги, споры, конфликты, а потом, мало-помалу, и разбой. И в этом случае – да притащи Таммуз Братоубийца к моим стенам хоть миллион человек, какой в этом толк, если ими нельзя пользоваться? А если повезет , аданийцы могут и к нам примкнуть,или хотя бы частично сдать планы неприятеля, – порассуждал Агравейн напоследок.
Дагран качнул головой: Праматерь Всеблагая, что ж он за человек такой, этот король Агравейн Тандарион? Явно необычный смертный, раз с такой легкостью видит силу и слабость врага и за версту чует, как станут развиваться события. Интересно, он сам настоял, чтобы ангоратские жрецы шли на помощь южным частями Архона или все это промысел Первой среди жриц, которая посоветовала мужу? И да! – вдруг опомнился Дагран. – А сколько вообще королей Этана могли похвастаться тем, что были женаты на Первой среди жриц, храмовнице Ангората и Этана?! Воистину, уже один этот брак с Мудрейшей мира делал Агравейна безусловно избранным.
Следующие несколько недель события развивались в точности так, как предсказал Агравейн, и оттого восхищение королем архoнской армии лишь крепло.
Вынужденные ждать удара отовсюду, укрепившиеся орсовцы утомлялись быстро. Вести о полноценном контроле юго-западного тракта, по которому можно было держать сообщение с аданийской частью армии Таммуза,достигли Агравейна спустя пять недель. Изготовление боевых и обозных колесниц шло полным ходом, a фуражировка для засевших на архонской земле врагов становилась все труднее. Ксар в самые скорые сроки обогнул издалека вражеский лагерь, отрезанный со временем ото всех внешних контактов, и достиг бывшего герцогства Ладомар. Леди Лоре, в чьем прекрасном молодом лице в ответ на предложение короля он не встретил никакого отклика , предпочла лично сопровождать королевскогo посланника, выделенные ему шестьсот работников и столько же oхранников.
- Но, ваше участие необязательно, - замечал Ксар. – Вы княгиня Ладомар, последняя наследница рода,и пока у вас нет наследника это простo небезо...
- Вот именно, – отрезала Лоре в ответ на каждое переченье Ксара.
Лоре вырoсла красивой молодой женщиной двадцати трех лет с двумя полными густыми косами до самых ягодиц цвета спелой пшеницы.
- Я – последняя герцогиня из прямой ветви Ладомар, и отсиживаться не намерена. В прошлый раз Ладомары спорили с Архоном, и кoнчилось так себе, – голос у неё был тихий и сухой. Не столько командный, сколько запоминающийся. - И хватит болтать про наследников! У меня их нет по вине короля. Если он не сдержит слово, я выйду за своего подданного и подниму восстание. Передай Тандариону, как увидишь его.
По мнению Ксара говорить так о короле было недопустимо, но излишняя прямота девочки, выросшей в глубоком одиночестве и непосильной тяжбе за дедовское наследство, казалась ему симпатичной. Как и готовность лично участвовать в любом воинском мероприятии, когда речь заходит о защите земель. Наблюдая, как Лоре поднимается на лошадь, как гордо держит голову, как уверенно берет поводья и как непринужденно и вместе с тем безотчетно мастерски разворачивает скакуна, Ксар задавался вопросами. И вскоре после выхода из герцогства спросил, отчего Лоре, вопреки здравому смыслу, не оказалась замужем когда-нибудь в тринадцать-четырнадцать лет, отчего ни разу не воспротивилась воле короля, что лишил её семьи и отчего теперь с такой готовностью отзывалась на приказ, не предпринимая никаких попыток вернуться в подданство Иландара.
Услышав вопрос, Лоре поджала губы так, что немного втянулись щеки. Они остановились на ночлег,и теперь Лоре стояла недалеко от взъема Гранского Нагорья, который открывал основной проход к изначально архонским землям. Лоре зачастую ужинала одна и почти всегда на открытом воздухе. Сейчас девушка с плошкой в руках глядела в ночь и, наблюдавший с расстояния Ксар, решил приблизиться и спросить.
- А куда мне возвращаться? – спросила княгиня в ответ, искоса глянув на мужчину. Она была невысокого роста,и держалась с достоинством. – Присягать королям, которые не смогли меня защитить? Или я должна хотеть вернуться в страну, где терпимость к христианскому учению привела к тому, что женщина могла бы стать герцогиней,только будучи замужем за герцогом. Здесь же я герцогиня, то есть княгиня, просто потому, что я –Ладомар и все. Странный вопрос, - жёстко резюмировала Лоре. – Все равно, что у узника, вышедшего из темницы на волю, спросить, не хочет ли он обратно. Если, конечно, вопрос в том, не желаю ли я убить короля, который принес погибель моей семье, то да – желаю, – вздёрнула и без того гордую голову. - Но не стану гнаться за отмщением, ибо смерть Агравейна Тандариона не даст мне ничего, кроме проблем.
Ксар слушал и диву давался. Убедившись, что девушка закончила, он с трудом перебрал в памяти все услышанное. Подумал и заметил, что и не настаивал, будто она, Лоре Ладомар, должна хотеть вернуться.
- Просто это было бы естественно, - заметил Ксар напоследок.
Лоре пожала плечами.
На месте перелома русла реки Лоре вдумчиво вникала во все происходящее, каждое утро начинала с длительной и скоростнoй конной прогулки, и указания отдавала простые и стоящие. Ксар не лез и делал свою работу.
Когда Таммуз увидел Тиглата, он потерял дар речи. Кое-как вернув способность изъясняться вслух, Таммуз разошёлся такой отборной площадной бранью, что Гор даже демонстративно прочистил ухо, будто в нем что-то застряло. Когда, наконец, царь успокоился, Гор заговорил сам: затея Таммуза провальна. Нужно немедленно cнять осаду и покинуть крепость. Княжество Стрельца – одна из самых неприступных крепостей Архона, и уступает только обoронительным укреплениям столицы.
Заведомо проиграть Таммузу претило и никакие доводы он слышать не хотел. Горстка староверов-священников, которыми Γор всячески его пугал, ничего не сможет поделать и изменить.
- Сафира, вон, тоже жрица, а единственное, чем она мешала мне прежде, было её влияние при дворе, – настаивал Таммуз. – Но и его я сумел обратить на пользу!