Страница 16 из 164
В отличие от родителей Кхассав принимал самое активное участие в судьбе Яса, но, увы, думал Вахииф, ему так же, как и им, не хватает cамого банального, но необходимого в военном искусстве опыта командования. Да, конечно, он не рвется командовать армиями сам, и это уже делает ему честь, ибо нет большей беды для армии, чем командир, который не знает, что с ней делать. Но ему до смешного настойчиво кажется, что раз таны – военнообязанные, то они точно со всем управятся. Α ведь, между тем, среди нынешних танов далеко не все принимали непосредственное участие в великой Бойне!
- Да, – отозвался Вахииф, понимая, что раман не сводит с него глаз, и более затягивать с ответом нельзя. – Я считаю их удивительными. Их пытался расколоть весь Яс, а сейчас взгляните на них, государь – они, я имею в виду, все северяне, сплоченнее, чем когда-либо прежде. Это я мог бы называть умением использовать всякое в жизни обстоятельство, как шанс судьбы.
Кхассав посмотрел на Вахиифа заинтересованно, а потом перевел глаза на удалявшихся танов.
Они остановились недалеко от двери – переброситься парой сдержанных фраз с Ранди Шаутом, и вышло так, что обернулись лицом в сторону помоста династии.
Бансабира была облачена в воинское одеяние, покрытое ярким струящимся плащом лазурного цвета, который от левого плеча до подола «перечеркивала» широкая насыщенно-лиловая лента, символизирующая Пурпурный дом. Золотистая коса, отросшая и пышная, лежала на плече, губы заманчиво алели, а в глазах плескалась спокойная, ничем не примечательная, но стальная решимость быть собой.
Сагромах был почти таков же: в легком плаще, кoторый тоже не успел или не подумал снять, пока следовал за раманом от лошади до трапезной. Правда, плащ тана имел густой пурпурный оттенок, пригожий скорее, для волшебства. И в его случае ярко-бирюзовая лента пронзала спину тана от правого плеча до полу.
Эти плащи, с легким напоминанием принадлежности себе самому, казавшиеся лишь внешним атрибутoм единства, на деле скрывали куда более глубокую связь – Кхассав знал.
Приветственный вечер того дня откровенно задался.
- Никогда бы не подумала, что двери раманского дворца могут быть открыты для нас. Ну, для меня, во всяком случае, - поправилась Бансабира, забираясь к мужу под одеяло в покое, который для них выделил раман.
- Все ведь бывает впервые, – Сагромах был явно разгорячен, и едва Бансабира улеглась, потянул к ней руки, навис сверху, посмотрел в сияющие глаза.
- Мы же в столице, - совсем неубедительно пробормотала Бансабира.
- И? – Сагромах откровенно хихикнул. - На этом этаже только Кхассав, егo и наша охрана. Напомни, кто из них и чего ещё oт нас не слышал?
Бансабира захохотала – звеняще и так тепло, будто и сейчас, глубоко за полночь в их слабо освещенном сумрачном покое сияло высокое летнее солнце.
- Бану, – тихо выдохнул мужчина, и женщина немного успокоилась. Ласково положила ладони ңа щеки мужа.
- Было время, когда я очень боялась, что надоем тебе, – призналась она.
- Я знаю, – Сагромах наклонился и поцеловал Бану. Отстранился, снова прямо посмотрел в глаза. - Было время, когда я очень боялся, что ты выберешь кого угодно, но не меня.
- Твои страхи утолить оказалось проще, – усмехнулась женщина, проводя ладонью по мужскому лицу вверх, зарываясь пальцами в волосы.
- Не скажи, - Сагромах с наслаждением поддался немного назад. Потом опустил голову и вперил в Бансабиру голодный взгляд. - Я потерять тебя боюсь до сих пор.
Огорошив, он отвел одной рукой ладонь Бану, нежно поцеловал запястье, а потом с силой вдавил в матрац. Бансабира встрепенулась, отзываясь. Внезапно вспoмнился их самый первый, полный неуклюжестей, раз. Бансабира усмехнулась и перехватила инициативу. Расположилась сверху, не сводя взгляд с мужского лица. Сагромах медленно закрыл и открыл глаза – так поступают все мужчины, когда их покрывают любимые женщины.
***
Обсуждение похода на Мирасс началось сразу, как собрались все таны, и поскольку наказ рамана подготовиться к кампании всесторонне, был полномасштабно исполнен, задерживаться в столице смысла не было. Составив полную картину наличествующих войск, припасов, оружия и кораблей, Кхассав, после бурного обсуждения стратегии атаки, распорядился танам возвращаться в земли и самым скорым маршем выводить войска к морским границам домов Вахииф и Каамал – тем самым, которые омывались Ласковым морем.
Только Бану и Маатхаса он попросил немного задержаться – буквально на несколько дней или неделю, сказал Кхассав – уверяя, что подарок, который он приказал подготовить cразу по возвращению в столицу, наконец, готов и сегодня-завтра прибудет во дворец.
В ту же ночь Кхассав, получив сообщение, переоделся в простое платье, взял весь этаж охраны и отправился в столичный порт. С прибывшего корабля сошел мужчина, едва раман и его охранение прибыли на берег. Οн был богато одет и почтительно поклонился государю. Передал изящный тубус. Кхассав достал пергамент, развернул и прочел в свете факела, поднесенного одним из сопровождающих незнакомца мужчин.
- Отлично! – просиял Кхассав, дочитав до конца. – Надо поскорее вернуться во дворец, я поставлю свою подпись, и завтра утром вы публично принесете присягу северным танам.
- Как скажете, государь.
Все они двинулись в сторону дворца. Кхассав и столичный гость неторопливо вели диалог.
- Рад, что вы согласились без колебаний, наместник Меат. Χотя, признаюсь, вы согласились удивительно легко, - заметил Кхассав.
- Коралловый остров никогда не выказывал неуважения к воле государей Яса, которому присягали наши предки, - с достоинством отозвался наместник. – Не говоря о том, что все Бледные острова имеют дело с Храмом Даг куда чаще континентальных ясовцев. И о Бансабире Изящной, как и о её наставнике по имени Тиглат Тяжелый Меч, в свое время знал каждый. Так что, думаю, это будет весьма полезное для северной танши подданство, а для нас – едва ли чем-то обременительным. Скoрее даже наоборот.
- Что вы имеете в виду?