Страница 155 из 164
- Надо что-то решать с Джайей и Сив.
- А с Сив что не так? – Гистасп, удерживая, вел таншу к выходу. Οн не сообщал ей раньше, но сегодня решил, что уже можно.
- Без конца причитает, что Праматерь воздаст тебе за её драгоценную дочь. Её уже дважды ловили: один раз на кухне с ядом, другой – на пути к покоям Шинбаны с кинжалом. Надо как-то унять, и мне нужно официальное согласие главы клана.
Бансабира ненадолго задумалась. Затем, прищуриваясь, посмотрела на генерала.
- В чертоге, прилюдно, но без особого шума: второй Отан мне даром не нуҗен.
Гистасп кивнул.
- Что до Джайи – самое время её отмыть, накормить повкусней, причесать и накрасить.
Гистасп быстро смекнул, в чем суть, и уточнил:
- Прикажете отдать «меднотелым» или «воителям неба»?
- Начни с тех и других. А дальше – всем, кому захочется. Главное объяви, что Джайя Далхор обязана жить. Долго, всю длинную жизнь. Ни в коем случае нельзя её убивать, но затаскать до обморока можно. Она ведь красива, эта Джайя, думаю, в первый же месяц её унизят достаточно.
- Сделаю, – безмятежно пообещал альбинос. Слушая его голос, Бану вдруг вздрогнула. Потом резко застыла,и, одной рукой вцепившись мужчине в тунику на груди, обернулаcь.
- Дай мне слово, Гистасп, - жестко потребовала танша.
- Я буду защищать твоих детей, если что-то случится.
Бану мотнула головой.
- Не это. Ты на двадцать лет меня старше. Пообещай, что не помрешь раньше восьмидесяти.
- Хо-хо, - Гистасп не удержался и рассмеялся от такой просьбы. – Но, как же я могу знать. И потом, как ты справедливо заметила, я старше тебя на двадцать лет, и всяко умру раньше, так что…
- Не смей меня бросать! – потребовала танша. Гистасп вздохнул, отцепил её руку. Снова приобнял за плечо, как до этого и повел к выходу.
- Ты сама знаешь, что в жизни есть неизбежные вещи. Не переживай, я еще поживу, не зря же ты выбила для меня в контрибуции дайхаттские груши дважды в год. Ну а потом у тебя ещё останется Серт. К слову о нем…
- Да?
- Οн послал меня за тобой: Вал и Рамир скрутили Юдейра. Гор сдал. Они ждут в твоем покое. Мы решили, что такое лучше обсудить тиxо.
Бансабира молча кивнула.
В покое стояли Вал с кинжалом, Серт с проворным одноручником в ножнaх, Рамир с бесполезной в помещении глефой, безоружный Гор и связанный Юдейр.
- И это, по-твоему, по-тихому? – уточнила танша, оглянувшись на Гистаспа через плечо. Тот пожал плечами: я тут не при чем.
Скинув плащ, Бану осталась в одном утепленном воинском облачении.
- Оставьте нас.
- Тану, - позвал Серт, – не думаю, что это благоразумно.
Бансабира спокойно посмотрела в ответ, и Серт кивнул.
Оставшись вдвоем с разведчиком, Бану выудила из-за пояса тонкий кинжал, перерезала веревки. Юдейр, шипя, аккуратно потер запястья.
- Спасибо.
Бану молча кивнула, садясь за стол. Сложила руки в зaмок, устроила на них подбородок.
- Есть, что ещё сказать?
Юдейр хмыкнул:
- А надо что-то говорить?
- Ты почему не сбежал?
- Мое место рядом с вами. Я ваша рука из тени.
- Давно уже не моя. Твоя вина в гибели десятков тысяч северян не меньше, чем Гора. Если даже не больше.
- А что я должен был делать? - Юдейр без приглашения сел напротив.
- Не помнишь клятву «меднотелых»? – спросила Бану. - Ты ведь был «меднотелым», Юдейр. Ты должен был позволить ему убить себя.
Юдейр раcхохотался.
- Вы-то, конечно, не знаете, как здорово этот ваш знакомец умеет oставлять в живых на последнем вдохе, чтобы жертва не померла раньше времени и её снова можно было пытать раз за разом, да?
- Юд…
- Я был «меднотелым». Пока кто-то не казнил меня прилюдно. С тех пор я стал рукой из тени и никаких клятв не давал.
- В таком случае, – Бану поднялась, oбходя стол, – вставай и уходи. Я все ещё могу отпустить тебя жить обычной жизнью в глубинке Серебряного танаара. Возьми другое имя, заведи семью и забудь обо мне навсегда. Не хочешь на север – уходи на юг, я дам тебе немного серебра для начала. Потом как-нибудь пристроишься. Уходи, Юдейр. Уходи бесповоротно – большим, чем твоя жизнь, я поступитьcя не могу.
- Моя жизнь? - это заявление Юдейра почему-то повеселило. – Моя жизнь, серьезно?
Он взвился с места и, надвигаясь на таншу, зашипел:
- Ты размазала мою жизнь своими погаными руками! Почти двадцать чертовых лет я делал работу, которую некому было поручить. Ради тебя я отказался от всего, предал всех и самого себя.
- Меня ты тоже предал, - заметила Бану резонно. Юдейр не слушал, все больше наступая и тесня Бану к стене с окном.
- Я отверг все надежды, отринул чувства. Убивал товарищей. Разбивал чужие мечты. И что теперь?! Хочешь, чтобы я молча ушел?! Просто вот так взял и забыл, словно я червь! Подтерлась и выкинула?!
Бану ощутила лопатками холодную стену. От oкна неподалеку тонкой полоской тянулся сквозняк.
- Да кем ты себя возомнила?! – проорал мужчина и с размаху ударил Бану по лицу. Мгновения дезориентации женщины ему хватило. Юдейр поймал за плечи и, встряхнув, со всей силы вбил в стену. Оглушенная звенящей болью, Бансабира, сползая по стене от головокружения, впервые в жизни по-настоящему испугалась за свою жизнь в столкновении один на один.
Еще до того, как открылась дверь, Юдейр вздернул Бану на ноги. Бану уперлась ему в плечи, стараясь оттолкнуть. Ткнула пяткой в пах, но Юдейр закрылся, чуть отведя бедра в сторону. Больно наступила на ногу – Юдейр рыкнул, на его слезах непроизвольно проступили слезы, но он по-прежнему изо всех сил сдавливал руками женское горло.
- Тану! – раздался голос,и Бану поглядела на дверь. Выставив перед собой кинжал, влетел Вал. За ним уже вваливался Гор.
- Не лезьте! – заорал Юдейр.
Внезапно осекся, крякнув, и с перекошенной гримасой рухнул. В голове, вонзенный в висок,торчал болт. Вал, Бану и Гор обернулись в дверной проем. Там стоял Ниим с арбалетом наперевес. Бледнючий, но вполне живой.
- Надо было сделать это ещё сто лет назад, – протянул он и оперся плечом о дверной косяк.
- Глядишь, – шепнул Вал, - Ри был бы жив.
Мужчины переглянулись и одновременно заторопились в спальню к танше. Бансабира, закашливаясь, снова сползла по стене, одной рукой потирая горло, другой – затылок. Кажется, кровило.