Страница 107 из 164
- Русса, – позвала Бану чуть мягче. – Сам подумай: кому я могу доверить их, кроме тебя?
Только теперь до него начало доходить. Он поднял глаза,изумленные и напуганные чем-то одновременно,и широко кивнул.
- Чего бы мне это ни стоило, Бану, я справлюсь.
- Я знаю, – ответила Бану, снова взяв строгий тон. - А если не справишься, если обстоятельства будут таковы, что никто из наc не справится…
- У нас все получится!
Бансабира, игнорируя, достала из последнего ящика стола Сагромаха, за которым сидела сегодня, огромный мешок с монетами и два драгоценных кинжала.
- ... либо увези близнецов в Мирасс, либо убей.
Русса замотал головoй.
- Ты не можешь отказывать мне в подчинении.
Русса замер.
Γобрий зашел перед отбытием.
- Звали, тану?
- Просила, – Бансабира обернулась от окна, в которое смотрела неотрывно до этого. – Хочу поблагодарить тебя, Гобрий. Ты был мне опорой много лет.
Гобрий – белый, но все ещё твердый – кивнул.
- Я рад, что служу достойно. Но почему мне кажется, что вы хотите со мной расстаться? Звучит, знаете ли, схоже. – Он весь напрягся.
Бансабира усмехнулась, качнув головой:
- Так просто звучит. Нет, Гобрий, я позвала тебя, чтобы спросить: есть ли что-то, что я могу для тебя сделать? В благодарность за твою безукоризненную преданность, честность и… – слова кончились внезапно. Бансабира просто выдохнула и спросила: – Так есть ли что-то, что я могу сделать для тебя, благородный Гобрий?
Гобрий молча поджал губы. Его лицо перекосилось: там залегли и чувства, чуждые выдубленной невзгодами натуре, и многие невысказанные за годы слова. Он поводил губами туда-сюда, будто пожевывая что-то. Потом сжал кулак, тряхнул им.
- Не дайте им разбить север.
- Пх, - усмехнулась Бану: вот так просьба! – Я постараю…
Гобрий перебил.
- Найдите повод жить, если сможете выжить. Или умрите, как вам положено, в крови, за север. Защищайте его.
Глядя на то, как он серьезен и как истово он действительно за это просит, Бансабира распрямилась, отбросив ненужные краски.
- И ты, Гобрий.
- Всегда, – он прижал к сердцу кулак и едва-едва кивнул, глядя при этом прямо, в упор.