Страница 101 из 164
Тот, пошарив взглядом по столешнице перед ним, взял какую-то украшенную шкатулку размером с кирпич, в которой, судя по всему, Дайхатт хранил текущие донесения. Повертел в руке, будто проверяя на вес. Примерился и перебросил Бану. Шкатулка и впрямь тяжелая, и, хотя их разделяло едва ли три шага, ловить было неудобно. Бансабира примерилась к изделию, склонилась к телу стражника, облаченного в одежду Рамира, и, что было сил, с размаху впечатала покойнику в лицо. Потом ещё и еще, пока вся его голова не превратилась в неразборчивое месиво. Отбросила шкатулку и обернулась к Иввани (та утирала губы от исторгнутых масс). Достала из-за пояса нож.
- Ив, – сделала шаг к сестре. Младшая из сестер тряслась.
- Ба… Бану… что, – она начала отползать назад. – Что… ты?
- Не трясись так, – Бану опять присела на пол. – Дай руки, - взяла одной ладонью запястье сестры. – Давай, обхвати обеими руками клинок. Насколько влезут ладони. Ну же, Ив.
Иввани уже поняла, к чему все идет и, слабеңько взявшись за лезвие, зажмурилась. Бансабира, отведя усталый взгляд, с силой выдернула сталь, надавливая чуть вверх, чтобы наверняка прорезать женскую кожу.
- А-а-а-а! – взвизгнула Ив.
Бану обтерла клинок об одежду и убрала обратно за пояс. Взяла шкатулку, которой раздавила голову стражника и вложила в руки Иввани.
- Ну, вот теперь – все, – подытожила Бану картину. - Когда явятся стражники,ты скажешь, что вот он, – указала на переодетого покойника, - и был тем гонцом из дома Луатар. На деле это он оказался подосланным убийцей.
- Но это Витт. Он служил в стражниках Аймара почти два года.
- Иввани, – Бану встряхнула женщину, которая так и не выпустила вложенной ей в руки шкатулки. – Ты скажешь, что он – убийца из дома Луатар. Ты зашла сюда слишком поздно, он уже нанес Аймару смертельную рану. А потом кинулся на тебя,ты схватилась руками за нож, и наверняка погибла бы. Если бы не твой муж, который из последних сил попытался тебя защитить: набросился на врага сзади – и получил окончательный удар.
- Но в нем всего один, – вдруг заметил Рамир, оглядывая сверху труп Аймара. – Впрочем, - опустился сам и сам вогнал в тело врага кинжал дома Дайхатт. Перепачкал доспехи кровью в месте удара, собранной ладонью с пола.
Бансабира, проследив, деловито кивнула.
- А ты,тем временем, схватила первое, что попалось под руку и…
Бансабира слегка наклонила голову, будто указывая на труп стражника рядом.
- Остальное – вполне традиционная реакция женщины, которoй не пришлось прежде убить ни одного человека. Тебе поверят.
- Да? – дрожа выдохнула Иввани,и этот вопрос поразил Бану и Рамира: слишком неожиданный и, кажется, неуместный.
Бансабира улыбнулась совсем грустно. Глядя cестре в глаза, она чуть склонилась к её лицу и поцеловала Иввани в лоб. Отстранилась, свесила голову на бок, положила ладонь сестре на щеку:
- В эту ночь, Иввани, начинается твое регентство. Правь Черным домом, тану Дайхатт.
Поднявшись, Бансабира приняла плащ из рук Рамира. Мужчина тоже оделся, отдал Бану собранные у Аймара в столе бумаги. Напоследок снес все со стола – чтобы сцена разора внушала еще больше доверия любому стороннему зрителю.
- Идем, – позвал мужчина. - Праздник ещё не закончился, удастся вырваться, я думаю.
Бану кивнула.
- Береги себя и своих детей, Иввани.
Но Иввани едва ли её слышала.
И, хотя проходило время, до самого рассвета тану Дайхатт так и не выпустила злополучную шкатулку, раскачиваясь прямо на полу и скуля.
Праздник завершился только к рассвету.
Α тану Дайхатт, уснувшую от усталости и потрясений, залитую кровью рядом с трупом мужа, нашли в кабинете Аймара и того позже.
Бансабира и Рамир мало разговаривали в дороге. Нечего было обсуждать. Нечего спрашивать или вспоминать. Да и бывают тақие связи, в которых слова все портят.
Только однажды по пути домой Бансабира рискнула сказать:
- Если хочешь или планируешь уйти к Гору, давай сейчас.
«Εсли он просил меня убить, тоже давай сейчас» - этого она не сказала, но Рамир практически слышал, как подумала.
В лице Рамир не изменился:
- Вот так просто? Я ведь все знаю.
- Если ты не уверен, на чьей стороне хочешь быть в конце, уходи сейчас, - настояла танша совершенно бесцветным, непримечательным голосом, за которым даже Рамир ничего не мог разобрать.
Рамир призадумался:
- Так уверена, что он явится?
- Кхассав рассчитывает на силу девяти домов, но в самом благоприятном для него исходе, я оставлю ему шесть танааров. Он не имеет боевого опыта, а Джайя меня ненавидит. Я не знаю, поведет ли Гор войска Орса, но могу поклясться, что Джайя и Кхассав попросят у орсовцев помощи. У страха глаза велики.
- Вот именно. Не говори глупостей.
- Я подумала, что вы с ним ближе. И ты, насколько я знаю, в разное время помогал нам обоим.
- Боишься, что я предам? Или уже предал?
- Боюсь узнать об этом в неподходящий момент, – прямо ответила Бану. – Εсли хочешь сообщить ему о чем-то, самое время.
Рамир кивнул. Они проехали еще несколько минут в тишине, после чего мужчина изрек:
- Не поднимай больше этот разговор.
Бану даже не посмотрела на него и не улыбнулась:
- Хорошо.
Они прибавили темп.
Когда Бансабира и Рамир вернулись в чертог дома Яввуз, истек апрель. Они намеренно задержались немного в пути, сделав крюк через владения Γайера – чтобы посмотреть, как продвигается травля несчастных рабов, лишенных шансов иметь здоровье. Лишь одно слово, наблюдая издали за хворой деревенькой, позволила себе Бану:
- Теплеет.
Они также намеренно подгадали свое прибытие в чертог с рассветом и известили о нем только одного человека, наняв гонца в близлежащей таверне прошлым вечером.
Рамир из конюшен сразу исчез в неизвестном направлении, сказав, что заглянет ночью. У парадного входа Бансабиру встречал с глубоким поклоном Гистасп. Распрямившись, он взглянул Бану в глаза и остановил её этим. По его лицу танша отчетливо читала, что у него что-то важное.
- Я рад, – скромно признал Гистасп, – что с тобой все в порядке.
Бану усмехнулась про себя: с ней действительно все в порядке. Мелкие царапины, которые нанес ей Аймар, зажили в дороге.