Страница 10 из 164
- Осада – не бой, - резонно заметил Сагромах. - Но да, там она предпочитала умереть измором, нежели сдаться на поругание врагу, вступив в безнадежную схватку. Осада – это испытание выдержки. И если смотреть с этого угла, то и Бану, и я обладаем этим качеством в избытке.
- Тебя тоже осаждали?
- Да. Нас осаждали в разное время и по одиночке, а порой осаждали мы. Последней осадой, конечно, был наш с Бансабирой брак, – вдруг засмеялся Са. – Воистину, они со Свирепым не сдавались безумно долго.
Гайер подался вперед, глядя жадно.
- Можешь рассказать мне, отец?
Сагромах удивился и принялся загибать пальцы.
- Как я безрезультатно добивался своей жены наперекор родственникам, приближенным, другим домам Яса и вообще всей судьбе? – пошутил тан.
Однако Гайер, не разделяя настроения отца, мотнул головой.
- Нет, о той осаде. Я часто слышу об изморе пурпурных и сиреневых войск в Золотых землях, но ничегошеньки не знаю об этом. Я знаю, что моя мать разбила союз Ююлов и Шаутов, знаю, что помогла тебе, знаю, что и ты помог ей в осаде. Но как она в ней очутилась – не возьму в толк. И кого не спрошу – все молчат.
Сагромах прищурился.
- Гайер. Мы говорили об этом в чертоге. Когда мы вернемся из столицы, задашь свои вопросы. Я дал тебе слово, и не отступлюсь. А пока просто прими, что есть вещи, которых лучше не знать.
Γайер вздохнул – тяжело, громко. Но ничего не сказал.
Гайер не спал до утра. Не сомкнул глаз ни на миг, просидев у открытого окна выделенного ему маленького покоя и размышляя о беседе с отцом. А когда пришел срок прощаться с рoдителями, Гайер, обняв Сагромаха, задержал объятие и шепотом спроcил:
- Если однажды я полюблю, как ты, вы позволите мне жениться по своему выбору?
Сагромах по-доброму усмехнулся – Гайер чувствовал щекой.
- Если полюбишь так же сильно, не коснувшись девушки до того ни разу, обещаю, я уговорю твою грозную мать.
«Грозная» или, как Гайер звал её чаще, «высокая» мать, уже ожидала очереди попрощаться с сыном. Она обняла его молча, а когда отстранилась посмотрела юноше прямо в глаза, немного сузив собственные.
- Я доверяю тебя в хорошие руки, Гайер. В конце концов, – она перевела взгляд через плечо сына на стоящего за ним генерала, – в свое время Гобрий дал мне немало отличных советов.
- Да, высокая мать, - вот так, даже не скрываясь, объявила танша, подумал Гайер, что отдает его на перевоспитание в чужие руки. Порой её прямота и впрямь вызывaет восхищение. В этом кроется определенное обаяние Бансабиры Яввуз, и, находясь рядом с ней, невозможно не попасть под его бодрящее, придающее сил влияние.
- Я надеюсь на тебя, Гобрий.
- Почту за честь, госпожа.
Бансабира снова обратила внимание на сына, положила на щеку ладонь.
- Что бы тебе ни говорили обо мне, Гайер, помни, что ты – мой первый сын. Ты появился на свет в самый разгар Бойни Двенадцати Красок, в походном шатре посреди чужого танаара. Война у тебя в крови, и на тебя я надеюсь особенно.
Γайер приосанился, глаза его наконец-то зажглись.
- Да, мама. Я постараюсь.
Бансабира улыбнулась, притянула сына за шею, чуть наклонив его голову, поцеловала в лоб. Потом кивком указала на своего коня: помоги мне. Гайер улыбнулся в ответ, подскочил к скакуну и, наклоңившись, сложил ладони, подставив под материнское колено.