План Б

Он продолжал тщетно бороться с панелью управления, надеясь на чудо. Но джакузи упрямо молчало. Вина тяготила его, но не из-за неработающего гидромассажа, а из-за очередной лжи, сказанной жене.

– Надо позвонить хозяину, узнать, в чем дело, – предложил Олег.

– Видно, не судьба, – сказала Жанна, стараясь скрыть разочарование. – Ты такой напряженный. Расслабься, милый. – Она опустилась глубже в воду. – Давай просто забудем об этом и постараемся отдохнуть.

Олег выдохнул с облегчением, радуясь, что Жанна хотя бы на время поверила в его ложь. Он ведь пообещал себе, что не подведет ее, что сделает все возможное, чтобы эти выходные стали для них особенными, несмотря ни на что.

– Я хочу тебя… прямо здесь, – прошептала Жанна ему на ухо, обвивая его руками.

– Тогда не будем терять времени, – прошептал он в ответ, целуя ее в шею. Он прижал Жанну к себе, чувствуя тепло и близость ее тела.

Все мысли о неработающем джакузи и нелепой истории с Михаилом мгновенно улетучились. В этот момент существовала только она, ее желание и его собственное, не менее сильное. Они наслаждались каждым прикосновением, каждым взглядом. Комната наполнилась их вздохами и прерывистым дыханием. Пусть джакузи молчит. Сегодня у них будет свой собственный, гораздо более захватывающий «гидромассаж».

Полдня пролетели незаметно, и вот уже вечер подкрался к окнам. Жанна с Олегом расположились на мягком ковре у камина, неспешно потягивая терпкое вино из огромных фужеров на изящных ножках. Жанна с любовью разложила ароматные сыры на тарелке, создавая аппетитный натюрморт. Мягкий свет от пляшущих в камине языков пламени играл на хрустале, рассыпая вокруг волшебные блики. Из музыкального центра лился «Плач ветра» Эннио Морриконе, наполнявший воздух романтикой. В камине уютно потрескивали дрова, то усиливая, то приглушая свой аккомпанемент. Аромат древесины смешивался с фруктовыми нотками вина, создавая атмосферу для душевных разговоров и теплых воспоминаний.

Жанна вдруг отвела взгляд и задумчиво посмотрела на рояль, который темнел в углу комнаты, словно таил в себе какую-то тайну.

– О чем задумалась? – спросил Олег, отпивая глоток вина.

– Помнишь нашу первую встречу?

– Как же. Ты была с Игорем в баре в компании общих друзей. Я приехал за вами, потому что у брата сломалась машина. Ты выделялась среди всех, словно редкий цветок.

– Значит, ты влюбился в мой образ, в мою внешность, а не в меня настоящую?

– Вначале, наверное, да. Но чем больше наблюдал за тобой, тем больше влюблялся в то, как ты себя вела, как общалась с другими. Я тогда весь вечер доставал Игоря. Твердил, что ты не его поля ягода, что я тебя отобью. Он так бесился. – Олег усмехнулся, вспоминая.

– Так и вышло… А знаешь, милый, я ведь в начале влюбилась не в тебя!

– Да-а-а? А в кого же? В того лопоухого картавого официанта, который обслуживал наш столик? – Олег притворно нахмурился, но в глазах его играли искорки смеха.

– В твои руки.

– Я думал, у нас любовь с первого взгляда, а тут, оказывается, всему виной мои руки, – пошутил Олег, но в его голосе слышалось неподдельное удивление. – Ты никогда мне об этом не говорила. – Он посмотрел на свои руки, словно впервые их увидел. – И что же в них такого примечательного?

– Руки художника, руки творца.

Жанна нежно взяла руку мужа в свою, ласково поглаживая кожу подушечкой указательного пальца. От этих прикосновений Олега пронзила приятная дрожь и защекотало в животе.

– Весь вечер я не могла отвести взгляд от твоих рук, – тихо проговорила Жанна. – В них было столько силы и чего-то особенного. Крепкие, с проступающими венами и при этом такие тонкие, изящные пальцы. В них чувствовалась мужественность и какая-то невероятная чувственность. Я подумала, что эти руки способны сотворить чудо, дотронуться до самой души.

Жанна приложила его ладонь к своей щеке. Кожа Олега была теплой и немного шершавой. Не отрывая взгляда от его глаз, Жанна продолжала говорить мягким, нежным голосом, словно мурлыкала довольная кошка.

– А потом ты сел за рояль. И покорил меня окончательно. Я глаз от тебя оторвать не могла. Сколько я ни пыталась научить Игоря играть, у него ничего не получалось. И вдруг его брат… и так проникновенно…

– Да, музыка – это не его стихия, – рассмеялся Олег.

– Игорь прекрасный человек. Мне даже казалось, что я его недостойна. Он справедливый, честный, он выдающийся хирург. Но я выбрала тебя. Твои руки порхали над клавишами и сводили меня с ума. Каждый звук, каждое движение твоего тела отзывались во мне.

Олег бросил взгляд на рояль, прикрыл веки и прошлое ожило яркими вспышками.

– А потом ты вдруг придвинула стул и уселась рядом. Наши четыре руки сплелись над клавишами. Я, признаюсь, опешил от неожиданности. Мои пальцы чуть не забыли, что надо делать. А ты смеялась, толкала меня локтем.

– Помню, – Жанна задумчиво покачала головой. – Было весело, так легко. – Она вздохнула, и в этом вздохе проскользнула тень грусти. – Сколько времени прошло с тех пор. Сколько слов сказано, сколько ошибок совершено. Олег, почему мы больше никогда не садились за инструмент вместе? Ведь дома стоит пианино.

Он лишь пожал плечами в ответ.

– Может, повторим? – предложил Олег, не отрывая взгляда от белого рояля.

– А давай. – Жанна одарила его робкой, но искренней улыбкой.

Он поднялся и неспешно направился к инструменту. Пальцы ласково коснулись прохладной и гладкой полировки. Открыв крышку, Олег замер, словно завороженный черно-белой палитрой клавиш. Он опустился на стул, и его руки сами собой заскользили по клавишам, извлекая первые аккорды. Сначала тихо и медленно, затем все мощнее и быстрее. Хорватская рапсодия Максима Мрвицы, энергичная и глубокая, звучала неспроста. Внутри него, несмотря на внешнее спокойствие, бушевал пожар, буря эмоций.

Олег отчаянно пытался изгнать из мыслей Инну, но ее образ, словно назойливая тень, вновь и вновь возникал из глубин подсознания. Эпизоды их близости неотступно преследовали его. Знакомая обстановка сыграла с ним злую шутку. То же джакузи, тот же мягкий ковер, потрескивающий камин. И лишь сейчас он осознал, каким опрометчивым было решение приехать сюда, где каждый уголок хранил отголоски его страсти к Инне. Он поймал себя на том, что невольно сравнивает жену с любовницей и вновь не может сделать выбор. Ему было хорошо с обеими, но чувства эти были совершенно разными по своей сути.