План Б

– Так я и знала! Тебе со мной удобно. – Совершенно голая, она металась перед Олегом, словно лев в клетке. Ее глаза метали молнии. – Я сливаю тебе всю подноготную. Ради тебя пошла против родного дяди. Превозношу тебя перед ним. Поэтому ты со мной? Да? Ты получаешь выгоду от наших отношений? Ты просто используешь меня, да?

Взгляд Олега заметался, выдавая его вину и растерянность. Ему стало не по себе. Вопрос был поставлен остро, не отмолчишься.

– Ну что ты несешь! Как ты только могла такое подумать! У меня меркантильные интересы? Да брось! Мне просто хорошо с тобой. Я отдыхаю, забываю о проблемах.

Олег схватил Инну за руку, но она резко отдернула руку. Тогда он взял ее, бросил на кровать и с силой прижал к себе.

– Я не хочу тебя терять!

Поцелуй стал попыткой забыть о неуверенности, которая разъедала их обоих. Но поцелуй не решил проблемы. Он лишь на время приглушил сомнения. Инна уже не могла наслаждаться моментом близости с прежней безоглядной радостью. В воздухе по-прежнему витали невысказанные вопросы.

– Тогда докажи! Уйди от жены.

– Не дави на меня.

– Что, не можешь? – Инна вырвалась из объятий и принялась со злостью собирать вещи. – Трус! Не говори, что дорожишь мной. Ты дорожишь своим комфортом, своей репутацией, своей семьей. А я так… развлечение.

– А ты прямо готова бросить мужа? – возмутился в ответ Олег. – Чего молчишь? Кстати, ты никогда о нем не рассказываешь.

– А ты и не спрашивал.

– Зачем он мне сдался. Так что? Ты готова рассказать ему обо мне?

Эти вопросы прозвучали как вызов, как последний шанс для Инны. Она вздохнула, на мгновение погрузившись в свои мысли. Вновь ощутила чувство полноты жизни, которое давал ей Олег. Каждый миг, проведенный с ним, каждое его прикосновение, каждый взгляд приносили счастье. Но реальность вновь напомнила о себе. В душе Инна осознавала ценность стабильности, которую дарила ей жизнь с мужем. Семейная жизнь была привычным миром, хотя с годами утратилась острота ощущений. Ее жизнь с Олегом была как яркий костер, в то время как жизнь с мужем – спокойный, ровный огонь. Бросить мужа значило пожертвовать стабильностью, комфортом, устоявшимся бытом. А что, если чувства между ней и Олегом окажутся хрупкими? Сможет ли Олег стать надежной опорой, как ее муж? Эти мысли пугали. Инна посмотрела на него с грустью, осознавая собственные противоречия.

– Нет. Не готова, – наконец произнесла Инна. – Я боюсь того, как это изменит мою жизнь, – призналась она. – Не только мою, но и его. У нас есть свои привычки, налаженный быт. И потом, как эту новость воспримут наши родственники, наши друзья… И что будет со всем этим?

– Вот видишь, мы пока оба не готовы к переменам. Нам хорошо вместе. Мне сейчас надо занять место арт-директора. А афиширование наших связей, семейные разборки могут только помешать этому. Давай оставим все как есть. И не будем пока возвращаться к этому вопросу.

– Но так не может продолжаться вечно, Олежка! – возмутилась Инна.

Олег накинул рубашку, судорожно застегивая пуговицы, подошел к окну, давая понять, что разговор окончен.

– Ладно, – сказала Инна и тоже начала спешно одеваться. – Но знай: я больше не буду сливать тебе информацию. Если ты хочешь меня видеть, то только ради меня самой.

Инна вышла, громко хлопнув дверью, оставив Олега одного в номере, наполненном запахом ее духов и горечью осознания. Любовница была права: он трус.

Зябкий пронизывающий ветер осеннего вечера заставлял Жанну сильнее закутываться в тонкое легкое пальто. Рядом на скамейке сидела Ольга. Обе женщины наблюдали за своими сыновьями, Яриком и Артемкой, которые, словно не замечая холода и надвигающихся сумерек, с упоением резвились на детской площадке возле дома Жанны. Яркие разноцветные горки и качели были центром их вселенной. Дети носились, смеялись, совершенно забыв о времени и о том, что мамам давно пора домой. Женщины тихо переговаривались, уютно укутавшись в воротники. Улыбаясь, они наблюдали за детской игрой, смирившись с тем, что вечерняя прогулка затянется.

– Какое счастье, что история со швеей закончилась благополучно. Я так переживала за судьбу детей, – сказала Ольга, вытаскивая из сумки теплые перчатки и надевая их на замерзшие руки. – Вспоминаю свои отношения с мужем. – Она замолчала, погружаясь в воспоминания, и вздохнула. – До рукоприкладства, славу богу, не доходило, и алкоголем он не злоупотреблял. Но ругались мы по-страшному. О, эта нескончаемая ругань! Мы словно жили в постоянном напряжении. Каждая мелочь могла стать причиной ссоры. Особенно в последний год нашей совместной жизни.

Никакие компромиссы и уговоры не помогали привести его в чувство. Я ведь психотерапией занялась, чтобы свои проблемы семейные вытащить со дна. Ходила на гештальт-терапию, изучала семейные расстановки по Хеллингеру. Применяла все, что знала. И все это было безуспешно, – продолжила Ольга, ее голос дрогнул, и она отвела взгляд. – Помогало лишь на короткое время, а потом снова лаялись как кошка с собакой. Боролась за наши отношения, как могла. Любила его.

– Мне очень жаль, – прошептала Жанна, положив руку поверх руки Ольги. – Ты действительно вложила в эти отношения очень много душевных сил. Зато получила ценный жизненный урок.

– Да уж… Хотела, чтобы у Артемки был отец, который бы принимал участие в его жизни, а не название. – Ольга горько усмехнулась, глядя на сына, карабкающегося по лестнице горки. – А знаешь, Жанн, сейчас я понимаю, что все эти усилия были направлены не туда. Все мимо. Столько сил утекло. Пыжилась, пыталась его перекроить, а надо было менять себя. Либо принять его таким, какой он есть, либо уйти. Я выбрала второе, когда узнала о его изменах. Словно кто-то выключил тумблер, и любовь исчезла. Все закончилось в мгновение ока. Развод. Нет обратной дороги. Это был не просто разрыв отношений, а разрушение всей системы ценностей и доверия. Оказалось, что все эти годы я жила в иллюзии, строя отношения на песке, не видя реального положения вещей. И знаешь, ни капли не жалею. Как по мне, предательство простить невозможно.

– Не каждая смогла бы так. Ты молодец! – Жанна крепко сжала ее руку. – Многие продолжают с этим жить и во всем этом вариться. Закрывают глаза, глотают обиды, прощают, боясь разрушить семью. – От холода Жанна передернула плечами и сильнее закуталась в шарф.