Атака вслепую

Егор сделал еще несколько шагов вперед, одновременно боковым зрением фиксируя обстановку вокруг, где уже повсюду шел страшный бой. Каски и пилотки разведчиков его взвода мелькали в гитлеровских траншеях, гоняя перед собой их обитателей, стремительно покидавших прежние укрытия и попадавших под разящий огонь автоматов красноармейцев. Со всех сторон слышалась стрельба и взрывы гранат, страшно кричали раненые и умирающие солдаты с обеих сторон.

Полуденная июльская жара многократно усиливалась в условиях кровопролитного боя, испепеляя чадящую смертельным огнем землю. Не обращая на нее внимания, Егор, возобновив движение вперед по траншее, вскинул перед собою оружие в поисках новой цели. И едва он поймал ее на мушке, едва навел автомат, как что-то неведомое и сильное толкнуло его в спину, сбило с ног и заставило распластаться на земле. Разведчик сделал попытку подняться, как снова кто-то сбил его с ног, на этот раз не толчком, а ударом. Егор кубарем покатился вперед, выронил из рук автомат, потерял пилотку. В последний момент он успел принять положение, при котором оказался лицом к тому, из-за кого оказался без оружия на земле.

Прямо на него быстро двигался огромного роста немецкий солдат. Плотный, потный, с засученными до локтей рукавами мундира, с огромными кулаками, в которых сжимал автомат. Гитлеровец быстро приближался в лежащему на земле безоружному Егору. Глаза немецкого солдата были полны ненависти. Но сдаваться было не в характере разведчика. Неожиданно для вражеского солдата он вскочил и дважды обеими руками ударил его кулаками по лицу. Потом ударил по автомату гитлеровца, выбив его из рук и уронив на землю. Они оба остались безоружными, с голыми руками друг против друга. Обозленный действиями Егора, немец атаковал в ответ, опередив разведчика на какие-то доли секунды. Имея значительное превосходство в габаритах и в весе, он сбил Егора с ног и сам рухнул сверху, надавив на парня всем своим телом.

На Щукина обрушился град ударов пудового кулака гитлеровца. Другой, свободной, рукой он схватил Егора за ворот гимнастерки и впечатал его в грунт. Разведчик успел в какой-то момент перехватить летящий сверху кулак противника, другой рукой резко ударил его в локтевой сгиб опорной конечности, заставив согнуться и ослабить плечо. Потом он дернулся под ним, пытаясь выскочить из-под огромного тела фашиста, но ничего не получилось. Гитлеровец оказался слишком тяжелым для субтильного Егора. Но Щукин все же умудрился, находясь в крайне невыгодном для себя положении, снова и снова ударить по огромному потному лицу немца. В ответ противник, окончательно рассвирепев, навалился на Щукина всем своим весом, вцепился ему жирными пальцами в шею и начал душить.

Сильная боль сковала горло Егора, кислород перестал поступать в его легкие, небо начало темнеть над ним. Он судорожно заскреб по земле всеми конечностями. Силы быстро покидали разведчика, он уже начал терять сознание, как вдруг лежащий сверху на нем немец резко обмяк, а еще через секунду сполз в сторону – кто-то стащил его с тела Щукина.

— Как ты, братишка? – услышал он сквозь затуманенное сознание голос командира взвода.

Ответить не получалось. Горло еще не восстановилось после того, как немец его передавил. Воздух только-только начал попадать в легкие бойца. Он закашлялся, потом повернулся на бок, широко открыл рот, старясь сразу побольше схватить воздуха.

Возле Егора на корточках сидел Каманин. Увидев, что тот приходит в себя, он быстро поднялся и крикнул:

— Егор, давай к пулемету! Они сейчас назад пойдут! Так просто не отдадут нам высоту!

Щукин попытался подняться, но сначала смог встать только на колени. Мертвый гитлеровец лежал рядом. Каманин убил его ударом ножа в спину. А перед этим он лично расправился в рукопашной схватке еще с двумя немцами, что оказались на его пути, когда он стремился спасти от врага погибающего Егора.

Щукин кашлял и одновременно пытался подняться с коленей. Он вертел головой, стараясь поймать взглядом вражескую стрелковую ячейку, куда направлял его старший сержант.

— К пулемету! Бегом, Егор! – снова заорал, на этот раз еще громче, командир взвода разведки.

Этот выкрик привел Щукина в чувства. Он вскочил и, заметив на бруствере окопа оставленный гитлеровцами пулемет, кинулся к нему. Заскочив в траншею, осмотрел оружие, нашел взглядом земляную нишу с коробками приготовленных к бою патронов. Потом выглянул наружу и заметил активное движение немецких солдат в открытом поле, что простиралось с противоположной стороны, откуда атаковали это место разведчики.

Гитлеровцы бежали прямо на свои прежние позиции, только что отбитые у них с боем взводом Каманина. Намерение врага читалось в его действиях. Фашисты хотели с ходу, без подготовки отбить то, чего лишились всего несколько минут назад. Отброшенные из своих окопов, бежавшие, чтобы спастись, гитлеровцы сгруппировались. Они опомнились, услышав приказ воинского начальника вернуть позиции, и, получив подкрепление из солдат соседнего подразделения, пошли в ответную атаку.

Егор все это понял. Он, обняв обеими руками трофейный пулемет, переставил его на противоположную сторону траншеи. Вставил в него патронную ленту, закрыл крышку затвора. Потом, приложив приклад оружия к плечу, прицелился. Позиция, по его мнению, получилась удачной. Вся цепь вытянувшихся в поле для атаки немецких солдат была у него как на ладони.

— Егор! – Каманин подошел сзади и положил свою руку на плечо товарища.

Тот обернулся. Таким своего боевого друга, своего командира он еще никогда не видел. Запыленный, в мокрой от пота гимнастерке, с непокрытой головой, с кровоподтеками возле брови, над ухом и на плече, где был порван рукав. Тяжело и часто дышащий, дерганый, заведенный сражением. Бегавший по сторонам взгляд старшего сержанта, наконец, сосредоточился на Щукине. Всего три минуты назад он убил нависавшего над ним гитлеровца, спас Егору жизнь, уничтожил еще двух немецких солдат, что были на его пути. Он стоял перед Егором и смотрел на него так, будто не приказывал ему взять пулемет, не кричал, приводя того в чувства. Его взгляд был теплым и добрым.

— Егор, – чуть тише произнес Каманин, – я прошу тебя: если будет жарко, то не рискуй собой. Ты должен жить. Ты везучий, ты выберешься. Если совсем туго будет, то не надо..

— Ты чего? – удивленно спросил старшего сержанта Щукин.