Страница 4 из 26
— Очень, — сказал Глеб. — Они строят рожи и кидаются бананами.
— А я не кидаюсь бананами, — нахмурилась Марта. — Я кидаюсь носками. Или подушками. Но это когда я злая. А я сейчас не злая, я просто знакомлюсь.
Она пододвинулась к нему поближе и заглянула в ноутбук:
— А что это там?
— Это код, — сказал Глеб.
— А зачем он?
— Чтобы работали сайты и приложения.
— А что такое приложения?
— Это такие программы в телефонах.
— А зачем они?
Глеб понял, что они вошли в бесконечный круг вопросов, из которого не было выхода. Он открыл рот, чтобы ответить, но Марта опередила его:
— А у меня есть телефон. Только он игрушечный. Он говорит «динь-динь», и всё. А твой говорит?
— Мой не говорит, — сказал Глеб. — Он просто показывает картинки.
— А покажи!
— Я не могу, я работаю.
— Но ты же не работаешь, ты разговариваешь со мной. Значит, ты не работаешь. Покажи!
Марта уставилась на него с таким требовательным видом, что у Глеба не было шансов. Он вздохнул и повернул к ней экран ноутбука.
— Смотри, это строчки. Каждая строчка — это команда. Я пишу их, и компьютер выполняет.
Марта уставилась на экран с невероятной серьёзностью. Потом ткнула пальцем в середину кода:
— А это что?
— Это переменная.
— А она кусается?
Глеб засмеялся. Он не хотел, но не смог сдержаться.
— Нет, не кусается.
— Тогда хорошо, — сказала Марта и кивнула, как будто одобрила его выбор профессии. — А мой дядя Тимур работает на кухне. Он говорит, что работа — это когда режешь лук и плачешь. А ты не плачешь, значит, ты работаешь меньше, чем дядя Тимур.
— Наверное, — согласился Глеб.
В этот момент на веранду выбежала Алина.
Она запыхалась, волосы выбились из пучка, на щеках горел румянец. В руках она держала разноцветную панамку, которую, видимо, искала по всему отелю.
— Марта! — выдохнула она. — Я тебя обыскалась!
Она увидела дочь, сидящую рядом с Глебом, и замерла на мгновение. Глеб заметил, как на её лицо набежала тень. Она быстро подошла, схватила Марту за руку и повернулась к нему:
— Простите, пожалуйста! Она вас беспокоит? Марта, мы же обещали не мешать дяде! Идём!
Марта отчаянно замотала головой и вцепилась в ручку кресла Глеба:
— Я не мешаю! Я знакомлюсь! Дядя Глеб, скажи ей, что я не мешаю!
Глеб посмотрел на Алину. И в этот момент он почувствовал странное чувство. Дежавю. Он уже где-то видел это лицо, эти глаза, этот испуганный взгляд. Он не мог вспомнить где, но что-то было в этой женщине знакомое до боли.
Она была красивая. Неброско, но красивая. Стройная, с ровными чертами лица, с тёмными волосами, собранными в тугой пучок. Но глаза... глаза были такие же, как у Марты. Те же серо-зелёные, с той же хитринкой.
«Странно», — подумал Глеб. — «Они совсем не похожи, но глаза — один в один».
— Она не мешает, — сказал он, чувствуя, как голос его звучит мягче, чем он планировал. — Но я всё же хотел бы поработать.
Алина густо покраснела. Красные пятна выступили на шее, на скулах, даже на ушах. Она не смотрела ему в глаза, прятала взгляд.
— Мы уходим, — сказала она резко. — Марта, сейчас же!
Она схватила дочь на руки, развернулась и понеслась к выходу. Марта болтала ногами и кричала через плечо:
— Я к тебе ещё приду, дядя Глеб! Я тебе кота нарисую! Или принцессу! Или тебя! Ты красивый!
Глеб смотрел им вслед. Маленькая девочка махала ему рукой, пока мать не скрылась за поворотом.
Он сидел на веранде один, смотрел на пустой стул напротив и чувствовал, как в груди разрастается что-то тёплое и совершенно необъяснимое.
— Чёрт, — сказал он тихо, отпивая остывший кофе. — Что это было?
Он не знал ответа. Он не знал, что эта маленькая девочка только что начала менять его жизнь. И что та женщина с испуганными глазами — та самая, которую он когда-то любил. И что он даже не узнал её.
Но Марта знала.
И она собиралась вернуть его.
Любой ценой.