Страница 63 из 75
— Магниты на холодильник! — гордо сообщил Жидков. — «Прививки — это не страшно. Страшны инфекции». Сам дизайн выбирал.
Жидков хотел ещё что-то сказать, но тут к нему подошла женщина с мальчиком лет восьми. Он мгновенно преобразился из ворчливого врача превратившись в добрейшего дедушку.
— Молодой человек! Хочеш ьмагнит? Тогда вопрос, сколько раз в жизни болеют ветрянкой?
— Один! — выпалил мальчик.
— Обычно один, верно! А почему её называют ветрянкой?
— Потому что… по ветру летает?
— Умница! Практически по ветру, вирус очень летучий. Держи магнит.
Мальчик убежал счастливый. Жидков повернулся к Тейтельбауму с торжествующим видом.
— Видал? Ребёнок теперь знает про ветрянку. А твои что знают? Какая строчка у них третья сверху?
— Мои, — Тейтельбаум неторопливо протёр фонарик, — знают, что у них с глазами. Я вот только что человека с подозрением на глаукому поймал. Десять лет у врача не был. А ты за десять лет сколько глауком поймал своими магнитами?
— Я инфекционист! — возмутился Жидков. — Зачем мне глаукома!
— Вот и сиди со своей ветрянкой.
— И посижу!
Они препирались, и это было уже чем-то привычным. При этом я заметил интересную деталь, когда у Тейтельбаума закончились бланки с памятками, Жидков молча передал ему свою пачку бумаги.
— А вы давно так ругаетесь? — поинтересовалась у них новенькая медсестра, Марина, которая тоже пришла на ярмарку.
— Мы не ругаемся, — хором ответили оба. Переглянулись и одновременно нахмурились, недовольные такой синхронностью.
— Мы дискутируем, — уточнил Тейтельбаум.
— Сорок два года дискутируем, — добавил Жидков. — И заметьте, я ещё ни разу не был неправ.
— Вот об этом и дискутируем, — заключил Тейтельбаум.
Да, такая дружба дорогого стоит. Я оставил их и пошёл дальше.
У стенда нашей лавки творился отдельный ажиотаж. Точнее, даже два ажиотажа.
Первый был у Кати с её пробниками. Маленькие пакетики с подписанными от руки этикетками разлетались мгновенно. Варя едва успевала пробивать чеки тем, кто, попробовав запах, сразу решил не ждать и брать большую упаковку.
Второй ажиотаж был у Геннадия. Наш штатный маг стоял в парадной мантии и размахивал «энергетическим веером», очищая ауры всем желающим. К нему стояла отдельная очередь.
— Я чувствую застой в области грудной чакры! — объявил он какой-то женщине. — Вам нужен сбор для храбрости и лёгкий массаж грудины по утрам!
Женщина слушала, затаив дыхание.
Потом к нему подошла молодая пара, чтобы проверить совместимость. Геннадий достал маятник, покачал, нахмурился.
— Маятник показывает шестьдесят два процента, — сообщил он трагическим тоном. — Маловато.
Пара тревожно переглянулась. Я уже собрался вмешаться…
— Но! — добавил Геннадий. — Если будете пить успокоительный сбор вдвоём, по вечерам, из одного чайника, то совместимость повысится до семидесяти восьми процентов.
Пара рассмеялась и купила два сбора. Маркетолог он хороший ничего не скажешь.
Стенд приюта «Верный друг» собрал, кажется, всех детей ярмарки. Вера рассказывала про каждого питомца, Эдгар показывал фотографии, а Клара записывала волонтёров.
Они продумали и викторину, и маленькие призы, и даже акцию «проведи день с питомцем на выбор».
Также у них стоял дополнительный ящик для пожертвований, и туда тоже активно кидали деньги.
А через полчаса я увидел, как семья с маленьким мальчиком оформляет документы на котёнка. Животных ещё и активно разбирали.
Бумагин тоже был в ударе. Раздавал яблоки и морковку, проводил викторину про витамины, рассказывал про тарелку здорового питания.
— А что, картошка — это вредно? — с подозрением спросила у него пожилая женщина.
— Не вредно, — заверил Илья. — Если не жарить в масле каждый день. Вот вам брошюра про запекание. Запечённая картошка с кожурой — это отличный источник калия и клетчатки.
Женщина взяла брошюру, прочитала, покачала головой:
— Надо же. Я и не знала.
У Лысовой собралась толпа, в основном женщины за шестьдесят. Она показывала самомассаж шеи и плеч и разыгрывала призы, бесплатные сеансы массажа в стационаре.
— А от храпа помогает? — громко спросил какой-то мужчина, наблюдая за процессом.
— С храпом вам нужно к ЛОРу, — не растерялась Лысова. — А с напряжением в шее уже ко мне.
Мужчина кивнул и принялся повторять за ней все упражнения.
В середине дня, когда народу на ярмарке было больше всего, настал час икс.
Я видел, как Геннадий, сделав мне условный знак бровями, усадил перед собой Елизавету Михайловну Савчук. Разложил карты, покачал маятником и торжественно объявил:
— Вижу большие перемены! Сегодня к вам придёт то, чего вы давно ждёте! Обернитесь!
Лиза послушно обернулась, но сзади никого не обнаружилось.
Ёлки-иголки. Где носит Чердака⁈
— Что-то ничего не пришло, — сказала Савчук.
— Обернитесь снова, — посоветовал Геннадий. — Энергии нужно время!
Сам он бросил на меня недоумевающий взгляд, но я и сам уже высматривал Чердака. И не мог его найти.
Он что, передумал?
— Глупости какие, — нахмурилась Савчук. — Только время трачу.
Я наконец высмотрел Чердака, который умудрился запутаться в боковой стенке тента. И сейчас он героически вырвался оттуда, чуть не снёс пару стендов, и рванул вперёд.
Савчук уже встала со стула, и тут Чердак буквально упал ей под ноги.
В руках у него был букет ромашек. Слегка помятых после битвы с тентом.
— Эдик? — удивлённо произнесла Савчук.
Люди начали оборачиваться, а Чердак кое-как поднялся на одно колено.
— Лиза… — выдохнул он. — Ты…
И тут он замолчал. Я понял, что от волнения он забыл все свои слова. Просто стоял на одном колене, и испуганно смотрел на Савчук.
Ёлки-иголки…
— Лиза! — выкрикнул кто-то из толпы собравшихся. — Не исчезай!
— Лиза, не улетай! — подхватил другой голос.
— Побудь со мной ещё совсем немного Лиза, как жаль, что расставанья час уже так близок! — толпа неожиданно подхватила эту песню, и начала громко складировать.
Растерянная и покрасневшая Савчук обвела взглядом всех людей, и снова посмотрела на Чердака. Тот тоже явно такого не ожидал, но эта передышка позволила ему собраться.