Этруски

В гробнице Обезьяны, в Кьюзи, мы видим старика с седыми волосами, который только что встал с места, на котором он вместе со своей супругой присутствовал на похоронных играх. Он направляется к скале, представленной около входа в гробницу, которая символизирует дверь в загробную жизнь. Это выглядит так, будто он уходит, чтобы присоединиться к своим предкам. Настал момент расставания. Но он не принадлежит прошлому; он входит в застывший мир безвременья из мира памяти, где он останется для своих потомков образцом, которому необходимо поклоняться и подражать.

♦ Вопрос продолжительности жизни

Разграничение возрастов жизни неизбежно ставит вопрос о средней продолжительности жизни. Бесполезно напоминать о разногласиях, царящих среди демографов, занимающихся античными временами, или перечислять затруднения, с которыми они сталкиваются: их множество, и они касаются главным образом римлян. Для этрусков задача эта выглядит почти неразрешимой — настолько недостаточно информации для анализа. Однако есть основания думать, что ситуация у них очень сильно отличалась от ситуации в Риме.

Уже древнегреческие философы спрашивали себя об этом. Платон, например, отмечал, что политический деятель достигает высших должностей обычно поздно (в пятьдесят лет, уточняет он). Согласно Аристотелю, каждый доходит до апогея своих физических способностей к тридцати годам, а умственных способностей — к пятидесяти годам. Но давайте оставим в покое расчеты и рекомендации врачей. В соответствии с установленными законом ступенями (cursus honorum) в Риме в последние годы Республики надо было иметь не менее сорока трех лет, чтобы стремиться к титулу консула. Мы можем привести примеры из ряда латинских авторов, которые гордо перечисляют рекорды продолжительности жизни, превосходящие показатель Катона, умершего в возрасте восьмидесяти пяти лет в полном расцвете своих интеллектуальных способностей. Можно также привести пример этруска Перпенны, умершего в 49 году до н. э. в возрасте девяноста восьми лет.

Тем не менее эти случаи исключительны. Римом руководила геронтократия, но, тем не менее, главная проблема для подавляющего большинства граждан заключалась в краткости жизни (этот вопрос, в частности, неоднократно затрагивал Сенека). Реальность была гораздо скромнее рекордов, и многие примеры говорят о том, что этруски могли достигать очень высоких постов в очень молодом возрасте. Известен, например, человек, который был «zilaθ» в двадцать четыре года.

Конечно, мы знаем, что нельзя полностью доверяться эпитафиям, данные которых могут быть искажены в пользу покойного. Но они, тем не менее, предоставляют интересные данные. Так, например, исследование, проведенное по более чем 4500 надписям, касающимся мужчин и примерно по 3500 надписям, относящимся к женщинам, показывает, что в Риме лишь 7,5 % мужчин достигали шестидесяти лет (2,4 % — восьмидесяти лет и 0,08 % — ста лет). Что касается женщин в возрасте шестидесяти лет, то их было в два раза меньше, чем мужчин, что было характерно для всего Древнего мира и объясняется многочисленными смертями женщин во время родов. Уровень детской смертности также был очень высок (некоторые специалисты не сомневаются в том, что эта цифра превышала 40 %). В любом случае, наибольшая смертность наблюдалась в первые девять лет, и ее уровень был не меньше 30 %. По оценкам, больше половины людей умирало в возрасте до тридцати лет, две трети — в возрасте до сорока лет. Политическая слава представляла собой, таким образом награду за длительность жизни и физическую стойкость.

Жак Эргон, который также проводил подобные исследования, основанные на более чем ста десяти этрусских надписях, получил среднюю продолжительность жизни в сорок один год. В порядке сравнения он напоминает нам, что средняя продолжительность жизни в Европе в 1800 году не превышала тридцати лет, а в 1900 году в Италии достигала сорока четырех лет. В целом можно утверждать, что средняя продолжительность жизни не должна была превосходить тридцать пять лет (не считая детской смертности), как в Риме в период Республики, так и в Этрурии. Некоторые демографы считают, что и эта цифра слишком завышена, и предпочитают говорить о двадцати пяти годах. В любом случае, это означает, что население Этрурии в целом было молодо (в Риме 36 % были моложе пятнадцати лет), и что лишь менее 10 % доживало до шестидесяти лет.

Эти различия, например, с нашей современной эпохой объясняют также и разницу между древним менталитетом и нашим. Многие не знали своего точного возраста, и это не имело для них никакой значимости, так как количество лет не было, как сегодня, критерием значительности человека. Большая часть населения почти не заботилась о старости, потому что каждый знал, что очень мало кто доживет до нее, а проблемы повседневной жизни просто не оставляли времени для подобных мыслей. Эта разница в мироощущении неизбежно отражалась и в отношении к смерти. Она занимала намного большее место в повседневной жизни, и древние были приучены с нею общаться. Они не боялись ее, как это делают наши современники. Но это не означало, что они были к ней безразличны.

Обряды занимали существенное место в религиозном мышлении древних. Они подчиняли время определенному ритму и отмечали этапы жизни людей, создавая условия их идентификации в общей эволюции города. Они позволяли им иметь ясное осознание своей интегрированности в общество. Для каждого отдельного человека были некоторые ключевые моменты его существования, которые определяли его личную эволюцию внутри общества. Обряды являлись также актами общественного признания. Таким образом, каждый должен был подчиняться навязанным правилам, в том числе в момент рождения, в момент, когда подросток входил в зрелый возраст, становясь активным и ответственным гражданином, потом сочетался браком и в самом конце, когда он умирал и получал последние почести от родственников по случаю своего ухода из жизни.