Страница 84 из 92
Он поднял взгляд, и в его глазах я увидела старую, выжженную болью ярость.
— Моя семья попала под подозрение. Не знаю почему. Может, кто-то донёс из зависти. Может, Торен просто решил, что у нас слишком большая библиотека запретных трактатов. А может, ему не понравилось, что я отказался участвовать в его охоте. — Вейдрич покачал головой. — Причина не важна. Важно, что однажды ночью они пришли.
Я затаила дыхание.
— Они не стали разбираться. Не стали слушать объяснения. Они ворвались в дом, перебили слуг, подожгли библиотеку. — Голос его стал тише, но каждое слово звучало отчётливо. — Мою сестру убили на пороге спальни. Одним ударом. Потом родителей... Невесту… — он сглотнул, и я увидела, как дрогнули его руки, — я попытался спрятать её. Но они нашли. Ей было только восемнадцать.
Я прикрыла рот ладонью, чувствуя, как подступает тошнота.
— Торен сказал мне перед тем, как уйти, — продолжал Вейдрич, и в его голосе не осталось ничего человеческого, — что это урок. Что так поступают с теми, кто противится воле Ванторнов. Что я должен быть благодарен, что он оставил меня в живых, чтобы я мог запомнить этот урок. — Он медленно разжал кулаки, и я увидела белые следы на ладонях там, где ногти впились в кожу. — А потом он сжёг мой дом дотла. Со всем, что было внутри. С телами моей семьи и любимой.
Тишина. Гнетущая, тяжёлая, как саван.
Я не знала, что сказать. Да и что можно было сказать после такого? Слова казались бессмысленными, ничтожными перед чудовищностью того, что он пережил.
— Мне удалось выжить, — глухо продолжил Вейдрич. — И я до сих пор об этом жалею. Я был ранен, обожжён. Месяцами скитался, прятался. Лечил свои раны в заброшенных хижинах, в пещерах, где-то в лесах. — Он поднял на меня взгляд, и я содрогнулась оттого, что увидела в его глазах. — И с каждым днём во мне росло только одно чувство. Ненависть.
Снова ударил гром.
— Я поклялся отомстить. Любой ценой. Я искал способы, изучал запретные знания, опускался всё глубже и глубже в тёмную магию. — Вейдрич встал, подошёл к окну. Встал спиной ко мне, глядя на бушующее море. — И, в конце концов, я нашёл то, что искал. Информацию о древнем роде ведьм, способных накладывать проклятия невиданной силы. Проклятия, от которых нет защиты.
Сердце моё забилось быстрее.
— Род Пустошей, — прошептала я.
— Да. — Он не обернулся. — Мне потребовались месяцы, чтобы выследить вашу семью. Вы хорошо прятались. Но я был настойчив. Одержим. И я нашёл. Нашёл твою... — он запнулся, — прапрапрабабку, полагаю. Или кого-то из той ветви. Могущественную ведьму. Одну из величайших.
— И согласную отступить от нашего предназначения нести свет.
— Я пришёл к ней, — продолжал Вейдрич. — Рассказал свою историю. Предложил всё, что у меня было — знания, золото, годы служения. Я умолял её помочь мне отомстить. Наложить проклятие на род Ванторнов. Такое, от которого они не смогут избавиться. Такое, что будет мучить их из поколения в поколение. — Он обернулся, и на лице его застыла страшная улыбка. — И она согласилась.
Я сжала подлокотники кресла.
— Почему? Зачем она это сделала?
— У неё были свои причины, — коротко ответил Вейдрич. — Ванторны уничтожили не только мою семью. Многие пострадали от их рук. Ведьма видела в этом проклятии не просто месть. Она видела справедливость. — Он вернулся к камину, опустился в кресло. — Мы провели ритуал. Долгий, мучительный. Он требовал жертв — не человеческих, но всё же. Требовал крови. Моей крови. Крови ведьмы. И кое-чего принадлежавшего Ванторнам.
— Чего?
— Я украл прядь волос у сына Рейнара. Вырезал её ночью, когда он спал. — Усмешка. — Рисковал жизнью. Но риск оправдался.
Я слушала, зачарованная и ужаснувшаяся одновременно.
— Проклятие было наложено, — продолжал он. — Мощное. Древнее. Оно легло на весь род Ванторнов. На всех его потомков, рождённых и ещё не рождённых. — Его голос потемнел. — Каждый первенец семьи будет проклят. Будет рождаться... не таким. Чудовищем в человеческом обличье. Неспособным контролировать свою ярость, свою силу. Обречённым на муки и безумие.
Эд. Боже, бедный Эд.
— Проклятие было идеальным, — прошептал Вейдрич. — Оно не убивало сразу. Оно медленно, методично уничтожало род изнутри. Ванторны пытались снять его. Искали магов, ведьм, оракулов. Но никто не мог помочь. Потому что проклятие было слишком сильным. Слишком древним. — Он посмотрел на меня, и в его взгляде я увидела торжество, смешанное с горечью. — Торен умер, сойдя с ума от отчаяния, глядя на своего проклятого внука. Его жена — следом. Жена Рейнара тоже не смогла выжить. Остались только двое: сам Рейнар и его сын. Род Ванторнов медленно угасал. И я радовался каждому их страданию.
Ветер за окном взвыл особенно яростно, и в комнату ворвались брызги дождя. Я вздрогнула, но не отвела взгляда.
— Вы получили то, чего хотели, — прошептала я. — Вы отомстили. Очень жестоко отомстили. Причём даже людям, которые в этом не виноваты.
— Это меня не волновало тогда и не волнует теперь. Я отомстил.
Пауза.
— Но я не ожидал последствий.
Я наклонилась вперёд.
— Каких последствий?
Вейдрич медленно провёл рукой по лицу. Впервые за весь разговор я увидела в нём не хладнокровного похитителя, не древнего мага, а просто... усталого человека.
— Проклятие, — произнёс он тихо, — имело побочный эффект. Того, кто его заказал — меня — оно тоже связало. Навеки. — Он поднял на меня взгляд, и в нём застыла бесконечная, выжженная пустота. — Я стал бессмертным, как и Ванторн, Эсма. Связанным с проклятием. Пока оно существует — существую и я. И я не могу умереть. Но я бы хотел…
— Но…
— Я не старею. Не болею. Не могу быть убит. — Голос его стал глуше. — Так много столетий, Эсма, я брожу по этому миру. — Он сжал кулаки. — Я так устал. Устал жить. Устал помнить. Я хочу умереть. Но не могу. Потому что проклятие держит меня.
— Они тоже умрут, если снять проклятье? — осторожно спросила я.
Вейдрич усмехнулся. Он долго на меня смотрел, но так ничего и не сказал. А у меня в груди поселились горечь и тревога. Неужели они?..
— Если Ванторн снимет проклятие... — начала я снова. Мне нужен был ответ как воздух.
— Я исчезну, — закончил он. — Проклятие, что держит меня, развеется. И я, наконец, обрету покой. — Он посмотрел на меня пристально.
— А…
Он поднял руку, останавливая меня.