Страница 60 из 92
Ванторн резко развернулся к двери, ведущей в коридор.
— Идём, — бросил он через плечо и вышел.
Я застыла всего на миг, глотая воздух, который вдруг стал вязким и тяжёлым. Что ждёт меня там, за этой дверью?
Натянула капюшон на лоб и шагнула следом за охотником — в полную неизвестность.
***
Шаги Ванторна гулко разносились в тишине утреннего коридора. Я шла следом, утопая в бархатной тяжести нового платья и чувствуя себя нелепой куклой, наряженной для казни. Зачем всё это? Чтобы посмеяться надо мной? Чтобы выглядела достойно, когда меня поведут на костёр или бросят в темницу?
У самого выхода из полумрака выступил Вейдрич. Его улыбка сегодня казалась особенно язвительной. Знает ли он, кто я на самом деле?
Все вместе мы вышли в прохладное утро. Воздух был прозрачен и полон запахов — нагретой солнцем земли, свежей травы и… пионов. Наверное, это Ганс посадил их.
Жаль только, что я больше не могла проводить время с остальными слугами — мило болтать, обсуждать последние новости за чашкой чая и кусочком фирменного пирога с одуванчиками, который так вкусно готовила Марта. Святые маги, как же мне этого не хватает...
А ещё я вспомнила: когда-то, на далёком каторжном острове, я наткнулась на целый сад пионов. На противоположной окраине острова, там, куда редко ступала нога человека, Ирида — старшая сестра моей подруги — тайком высадила их. Она украла рассаду у дома надзирательницы и, прибегнув к магии, превратила один кустик в два десятка. Её сад был настоящим чудом среди серой пустыни страданий. До тех пор, пока стражи не обнаружили его. Больше я Ириду никогда не видела…
Я тихо вздохнула и украдкой взглянула на пышные кусты у замковых стен. Розовые, белые, бордовые шары цветов, густая зелень листвы — буйство жизни, не знающей ни жалости, ни остановки. Что бы со мной сегодня ни случилось, мир продолжит дышать и цвести.
Горечь подступила к горлу. Умереть в разгар лета, когда всё вокруг ликует… Какая жестокая насмешка.
Что замыслили эти двое — сильные, безжалостные охотники? Быть может, просто отведут меня к реке и утопят, как ненужного щенка. Дёшево, быстро, без свидетелей. Идеальный конец для беглой ведьмы.
Вейдрич неожиданно замедлил шаг, подстроившись под мой. Ванторн шёл чуть впереди, его негнущаяся спина казалась непреодолимой стеной.
— Ты глупая девочка, — прошептал Вейдрич так тихо, что слова едва пробились сквозь шум крови в ушах. Дыхание скользнуло у самого уха, заставив меня вздрогнуть. — Невообразимо глупая. Но такая интересная, горный дух меня побери. Нам нужно поговорить. Наедине.
Его палец едва заметно ткнул меня в бок, и новая дрожь пробежала по телу — на этот раз не только от страха. Взгляд, брошенный им мимоходом, обжёг неожиданной остротой. Там было нечто большее, чем азарт или насмешка. Что-то личное. Жгучее. Опасно-притягательное.
— Сегодня. После этого. Найди способ.
Встретиться с ним наедине? Значит, меня всё же не вели на смерть?..
Прежде чем я успела осознать сказанное, Вейдрич отступил на шаг. Его лицо вновь стало безупречно спокойным, даже слегка скучающим.
Ванторн обернулся. Тяжёлый взгляд скользнул по мне и задержался на напарнике.
— Что-то не так? — холодно спросил он.
— Всё в порядке, Рейнар, — Вейдрич развёл руками с нарочитой лёгкостью. — Просто любуюсь твоим выбором наряда для нашей юной спутницы. Очень… элегантно. Скроет и синяки, и следы слёз, если вдруг понадобится.
Ванторн ничего не ответил — лишь резко развернулся и зашагал дальше. Я потупилась, чувствуя, как щёки под капюшоном предательски заливает жар. Рука Вейдрича снова коснулась моей спины, слегка подталкивая вперёд. Теперь это прикосновение казалось обжигающе двусмысленным, пугающе личным.
Нет, встречаться с ним наедине я не собиралась. Даже думать об этом было страшно.
Мы шли не к реке и не на станцию, откуда каждую неделю отправлялись пегасы в шумный, пышный город Кель. Из его порта раз в три месяца отплывали корабли к каторжному острову. Уж я-то хорошо изучила этот путь…
Но, к моему удивлению, наш путь лежал к городскому рынку.
Вскоре сумятица звуков, запахов и красок обрушилась на нас, едва мы свернули на главную торговую площадь. Крики зазывал, гул толпы, ароматы специй, свежего хлеба, вяленой рыбы и конского навоза — всё смешалось в тяжёлую, почти осязаемую волну. Я машинально втянула голову в плечи, стараясь стать меньше, незаметнее. Каждый взгляд, скользнувший в мою сторону, казался подозрительным. Каждый смешок — насмешкой над обречённой.
Наша компания миновала ряды с овощами, тканями, глиняной посудой и шагнула глубже — туда, где суета постепенно стихала. Здесь торговали травами, снадобьями и... услугами. Воздух наполнился терпким духом полыни и шалфея. Я уловила шёпот — неподалёку стояли чародейки...
Хозяин остановился в тени и стал пристально наблюдать за продавщицей у прилавка, заваленного пучками сушёных трав и склянками с мутными настоями. Молодая девушка с усталым, но умным лицом оживлённо объясняла что-то седовласому старику в плаще и шляпе, украшенной сушёными грибами.
Именно в этот момент из узкого прохода между палатками выступил человек — будто сгущённая тень обрела очертания.
Невысокий, закутанный в тёмный, безликий плащ с низко натянутым капюшоном. Лица не было видно. Он двигался плавно, бесшумно, и от него веяло холодом — каким-то могильным, проникающим в самую глубину. Это существо совсем не выглядело нормальным.
Незнакомец приблизился к чародейке. Девушка осеклась, замерла с приоткрытым ртом. Он протянул ей что-то. В тусклом утреннем свете сверкнул тёмный металл на тонкой цепочке — кулон! Глаза травницы расширились от внезапного ужаса, она непроизвольно отпрянула, будто перед ней выставили не амулет, а смертный приговор.
Всё случилось в одно мгновение. Инстинкт опередил мысль. Страх за незнакомую чародейку вспыхнул внезапно и превратился в стремительный импульс.
Я рванулась вперёд. Бархат платья стеснял движения, но адреналин придал сил. Позади раздался крик Вейдрича, Ванторн метнулся следом — и всё же я успела. Влетела в узкое пространство между торговкой и фигурой в плаще, сбив с ног седовласого старца.
Рука взметнулась вверх, чтобы выхватить мерзкий кулон из костлявой ладони...
И коснулась пустоты…
Пальцы прошли сквозь рукав плаща, словно сквозь ледяной дым. Ни плоти, ни кости — лишь сгусток холода и тьмы, от которых нутро сжималось. По коже пробежали мурашки, а рана вспыхнула жгучей болью.