Страница 31 из 67
Всю дорогу мы молчали. Ян гнал машину уверенно, но без того безумного риска, о котором рассказывал. Было видно, что каждое движение причиняет ему физическую боль, но ментальная боль, тянущая его к тому самому месту, была куда сильнее.
Здесь не было ветра, только шелест дождя по граниту. Ян шел впереди, чуть прихрамывая, с зажатым в руке букетом белых лилий — любимых цветов Алины.
Мы остановились у аккуратного памятника из светлого мрамора. С фотографии на нас смотрела красивая, смеющаяся девушка. Она выглядела такой живой, что мороз продирал по коже. Ян молча опустился на одно колено, осторожно положил цветы на плиту и замер. Он не плакал, но его спина, скованная бинтами под курткой, дрожала от нечеловеческого напряжения.
Я стояла чуть поодаль, и вдруг горячая волна сдавила горло. Слезы сами собой обожгли щеки, падая на бетонную дорожку.
Ян медленно поднялся и обернулся. Заметив мои мокрые дорожки на лице, он нахмурился, и в его взгляде промелькнуло недоумение, смешанное с виной.
— Почему ты плачешь, Снежинка? — тихо спросил он, подходя ближе. — Ты ведь даже не знала её. Это не твоя боль, Лера. Не бери её на себя.
Я всхлипнула, вытирая лицо тыльной стороной ладони, и посмотрела куда-то вдаль, мимо крестов и оград.
— Мне было десять, когда папа умер, — мой голос прозвучал надломленно в этой тишине. — Он был великолепным исполнителем, Ян. Играл на пианино так, что казалось, будто ангелы спускаются послушать. Они с мамой познакомились на одном из его выступлений... влюбились друг в друга с первого взгляда. А потом появилась я.
Ян замер, вслушиваясь в каждое моё слово.
— Мы были так счастливы... а потом папа заболел. Рак. Его не смогли спасти, потому что обнаружили слишком поздно. На его могиле, там, в Самаре, до сих пор стоит маленькое игрушечное пианино. Это был мой подарок ему на его последний день рождения... — я закрыла глаза, и перед ними всплыла сцена похорон. — Его хоронили под его же музыку. Вся аллея плакала.
Я шмыгнула носом, чувствуя, как Ян осторожно берет меня за руку.
— Я думала, что никто не заменит мне папу, — прошептала я, глядя в его потемневшие глаза. — И не заменили. Олег.. . он хороший. Добрый, заботливый. Но он мне не отец. Как ни крути.
Я подняла на него глаза, полные слез.
— Я плачу не только по Алине, Ян. Я плачу по всем нам. По тому, как быстро всё может закончиться. По тому, что мы оба — просто дети, которые пытаются выжить среди обломков своего прошлого.
Ян ничего не сказал. Он просто притянул меня к себе, прижимая мою голову к своему плечу. Несмотря на сломанные ребра, он обнял меня так крепко, будто я была единственным, что удерживало его на этой земле. И в этот момент, у могилы девушки, которую он любил, я поняла: мы связаны не только угрозами и танцами. Мы связаны общей тишиной.