Love is...

Глава 10

Глава 10

Суббота. День, когда архитекторы обычно пытаются выспаться за всю неделю, но Лика вытащила меня из кровати в девять утра.

— Руднева, подъем! В Музее современного искусства открывается выставка «Линии власти». Там такие инсталляции, что у тебя мозг в трубочку свернется. Нам как будущим дизайнерам это просто необходимо.

Я ворчала, но пошла. Мы натянули свои привычные оверсайз-худи, я надела любимые широкие джинсы и те самые кеды, которые видали виды еще в моем родном городе. Волосы я просто собрала в небрежный пучок. Никакого пафоса, только комфорт.

Высокие потолки, белые стены и странные железные конструкции в центре залов. Мы бродили между экспонатами, Лика восторженно шептала что-то про «деконструкцию пространства», а я просто наслаждалась тем, что никто не тычет в меня пальцем.

И тут мы вышли в главный зал.

В центре стояла группа людей. Они не просто смотрели на искусство — они выглядели так, будто сами были экспонатами. В центре я увидела Яна.

Он был в идеально сидящем темно-синем костюме, белая рубашка расстегнута на одну пуговицу. Волосы уложены волосок к волоску. Рядом с ним стоял мужчина — старшая версия Яна. Те же острые скулы, тот же ледяной взгляд, только в волосах пробивалась благородная седина. Отец. А под руку его держала женщина в безупречном бежевом платье-футляре. Холодная, статная, с ниткой жемчуга на шее, которая казалась удавкой. Мать.

— Ой, мамочки... — выдохнула Лика, мгновенно притихнув. — Это же Игруновы. Все в сборе.

Мы замерли у входа в зал. Нас разделяло метров десять пустого белого пространства.

Ян что-то негромко отвечал отцу, но в какой-то момент, словно почувствовав мой взгляд, он медленно повернул голову. Его глаза расширились на долю секунды.

Мы стояли друг напротив друга. Он — в окружении охраны и роскоши, наследник империи, «идеальный сын». Я — девчонка с растрепанным пучком, в кедах, с татуировкой змеи, скрытой под тканью, и синяком на животе, который он сам вчера видел.

Глаз в глаз.

— Ян, дорогой, ты слушаешь? — его мать коснулась его плеча, проследив за его взглядом.

Её брови поползли вверх, когда она увидела нас. Она окинула меня быстрым, оценивающим взглядом — так смотрят на пыль на антикварной вазе. Презрение, смешанное с полным непониманием, что такие, как мы, делают в «их» музее.

Ян не отвел глаз. Он продолжал смотреть на меня, и в его зрачках я прочитала странную вещь: ему было тошно. Тошно от этого костюма, от этих приемов, от этой напускной важности. Он стоял там, как в клетке, а я... я была свободна.

— Пойдем, Лик, — тихо сказала я, первой разрывая этот зрительный контакт.

Я развернулась и пошла к выходу, чувствуя затылком, как он смотрит мне вслед. Мы не сказали ни слова, но этот «разговор» взглядами сказал больше, чем все их разборки в универе.

— Видела, как его мамаша на нас посмотрела? — прошептала Лика, когда мы вышли на свежий воздух. — Как на насекомых.

— Плевать, — я зажмурилась от яркого солнца. — Ты видела его глаза?

Я вспомнила свою жизнь. Своего отчима Олега с его требованиями красного диплома. Мы с Яном были в одной лодке, просто у его лодки были золотые весла, а у моей — дырявое дно. Но оба мы гребли туда, куда нам приказали.

Мы ворвались в общагу, скидывая кроссовки прямо у порога. Весь этот музейный пафос выветрился из головы, стоило учуять знакомый запах коридора.

— Всё, — Лика плюхнулась на кровать и вытащила телефон. — Мой мозг перегружен искусством. Требуется немедленная инъекция углеводов. Ты какую пиццу любишь? — спросила она, быстро тыкая пальцами в экран.

— Я люблю Маргариту, — ответила я, вытирая руки полотенцем.

Лика замерла, медленно подняла на меня взгляд, и в её глазах заплясали чертики.

— Ну, это понятно. А пиццу какую?

Я замерла. В голове на секунду возник образ той ледяной женщины в бежевом платье из музея... Маргарита Игрунова. Мать Яна. «Маргарита»...

— Подловила, сучка! — я запустила в Лику подушкой, не выдержав и рассмеявшись. — Пиццу я люблю с грибами и двойным сыром. И чтобы бортики были хрустящие!

Через сорок минут коробка с горячей пиццей уже лежала между нами. Запах стоял такой, что можно было сойти с ума.

— Так, — Лика откусила огромный кусок, из которого тянулся расплавленный сыр. — Давай в «Правду или действие»? Только по-жесткому. Без этой фигни типа «какой твой любимый цвет».

— Давай, — я азартно потерла ладони. — Ты начинаешь.

— Правда или действие, Снежинка?

— Правда.

Лика хитро прищурилась, проглатывая кусок.

— Если бы Ян сейчас зашел в эту комнату без свидетелей и своей охраны... и сказал, что ему плевать на отца и на всё это дерьмо, и просто бы тебя поцеловал... ты бы его ударила или ответила?

Я едва не подавилась колой. Образ Яна в музее — потерянного, запертого в костюме — всё ещё стоял перед глазами.

— Я бы... — я набрала в легкие воздуха. — Я бы сначала проверила, не спрятан ли у него за спиной баллончик с розовой краской. А если нет... то, наверное, не ударила бы. Но и отвечать бы не спешила. Пусть помучается.

— О-о-о, — протянула Лика. — Засчитано. Теперь ты.

— Правда или действие, Волкова?

— Действие! Я ничего не боюсь.

Я посмотрела на свой телефон, лежащий на столе. В голове созрел коварный план.

— Зайди в общажный чат, где сидит весь наш поток. И напиши туда: «Кто-нибудь знает, где купить корм для розовых пони? А то у меня один Игрунов в комнате завелся, не знаю, чем кормить».

Лика замерла с куском пиццы в руке. Её глаза расширились.

— Лер... ты понимаешь, что завтра нас не просто краской обольют? Нас живьем закопают прямо на газоне вуза.

— Ты сама сказала — действие.

Лика выдохнула, решительно схватила телефон и начала строчить. Через секунду в чате высветилось сообщение. Мы замерли, глядя на экран.

1 сообщение... 5... 15... 50... Чат взорвался.

И тут среди кучи смайликов и мата выскочило сообщение от пользователя Yan_Igr:

«Корм не нужен, Руднева. Я питаюсь исключительно нервами наглых дизайнеров. Жди в понедельник».

— Ой, — пискнула Лика, вжимая голову в плечи. — Кажется, мы только что заказали добавку.

Лика так вошла во вкус, что пицца едва не улетела на пол, когда она подпрыгнула на кровати.

— Ну всё, Снежинка, ты сама напросилась на экшен! Раз Ян в чате такой смелый, давай проверим твою смелость. Правда или действие?

— Действие, — отрезала я, вытирая руки от жирного соуса. — После «солнышка» мне уже ничего не страшно.