Малыш для Томы

Магия вторника

— Даш, я тут подумал..в общем.. нам надо развестись, – промямлил мой муж Олег, вернувшись утром домой из затяжной командировки. Версию про командировку он предложил, спешно отбывая в прошлую субботу со спортивной сумкой наперевес.

Слова о разводе я выслушала, согнувшись в три погибели в тесной прихожей и пытаясь стащить с ног зимние сапоги. С правым проблем не возникло, а на левом то и дело в самый неподходящий момент заедает молния. Сейчас был как раз такой случай, и я безуспешно дергала «язычок», силясь освободиться от оков. Олег покосился в мою сторону, сделал вид, что не замечает моих потуг, легко скинул свои модные ботинки из темно-коричневой кожи и проследовал в комнату.

Сегодня двадцать восьмое февраля, вторник. Этот день недели моя лучшая подруга Женька считает самым невезучим. Говорит, все несчастья приключаются с ней именно по вторникам. Хотя что у Женьки за несчастья? Смех один! Мобильник в метро «увели», с матерью в очередной раз поругалась, каблук на новых туфлях сломала.

Вот мне вторник и в самом деле подкинул проблему... Впрочем, если честно, все началось задолго до этого злополучного дня. Может, в какой-то другой из вторников, которые случаются в нашей жизни с унылой периодичностью один к семи.

Я, наконец, справилась с упрямым сапогом, надела домашние тапочки и тоже направилась в комнату. Олег стоял возле окна спиной ко мне. Руки в карманах, спина напряжена – волнуется. Я уселась на диван и спросила:

— Ну, и что дальше?

— Как это – что дальше? – Муж отклеился от окна, нервным жестом взлохматил волосы и уселся в кресло напротив.

Командировка, по всей видимости, выдалась насыщенная, потому что Олег выглядел измотанным и невыспавшимся. Однако выразительные круги под покрасневшими глазами его не слишком портили: муж и в юности был очень привлекательным, а с годами прямо-таки расцвёл. Роста Олег не очень высокого, зато фигура отличная, ничего не скажешь. Одеваться умеет стильно, и лицо симпатичное: глаза большие, нос прямой, губы красиво изогнуты.

Только усики он зря отрастил: какие-то они реденькие, жёлтенькие, чахлые. Вот у моего папы были усы так усы! Как у Будённого. Когда он чмокал меня в щечку, усы кололись. Я морщилась, а папа хохотал. Собственно, это моё единственное воспоминание об отце. Они с мамой развелись, когда мне было три года. Отец ушёл к другой женщине, и больше ничто в нашей с мамой жизни о нём не напоминало, кроме алиментов. Меня ни разу не навестил, а своими шикарными усами, наверное, щекотал сына от новой жены. Лет восемь назад мама случайно столкнулась с отцом на улице, так и выяснилось, что у меня есть сводный брат по имени Вовка, на четыре года моложе.

Мы с Олегом сидели, смотрели друг на друга и молчали. Потом муж светским тоном осведомился:

— Лиза в садике?

— В садике. Я как раз оттуда.

Лиза – это наша двухлетняя дочка. В сентябре мы отдали её детский сад. Процесс привыкания продолжается до сих пор. По-моему, дочь просто счастлива, когда у неё с вечера поднимается температура и начинают лить сопли: ведь это означает, что в садик ей завтра не надо. А болеет она с осени по кругу: то кашель, то насморк, то горло. Участковый педиатр меня успокаивает: адаптация, потерпите. Я терплю, но всякий раз, когда замечаю, что у Лизы снова горячий лоб или она часто сглатывает во сне, меня колотит и выворачивает наизнанку. В общем, детские болячки – это тема для отдельного разговора. Сейчас не об этом.

После нового года я устроилась в Лизин садик воспитательницей. У меня педагогическое образование, до декретного работала учительницей истории, но возвращаться в школу всё равно не собиралась. Так почему бы не пойти в воспитательницы?

— А ты, значит, сегодня во вторую смену, – констатировал муж.

Я промолчала.

— Даш, ты, может, не поняла.. – Олег перевел дыхание и осторожно продолжил:

— Я хочу развода.

— Всё я поняла, Олежек. Давай ближе к делу. А то мне еще в соцзащиту перед работой надо заскочить.

— В соцзащиту, – эхом откликнулся Олег. – И ты что же.. не против?

— Почему против? Очень даже за, – сухо ответила я.

Вы, наверное, подумали, что за чёрствая баба. У неё жизнь рушится, а она в соцзащиту собралась! Никакая я не каменная, просто за тот год, что у Олега роман с коллегой по работе Сонечкой, уже успела пройти все стадии, которые описаны в учебниках по психологии: отрицание, неверие, обида, гнев, самобичевание, разочарование. И истерики были с битьем посуды, и слёз три бочки выплакано. Тем более что Олег оказался из тех мужчин, которые предпочитают отрезать собаке хвост по кусочку.

То есть сначала блудный муж мне сам во всем признался. Потому что человек он, по его убеждению, честный и совестливый. Каялся, пару раз горестно всплакнул, в ногах валялся, клялся, что больше ни-ни..

Только я стала понемногу отходить от шока и кое-как сумела смириться и простить, как он опять пустился во все тяжкие. Но теперь версия была другая. Выяснилось, что во всем виновата жена. Потому что не понимаю, не поддерживаю, не даю развиваться, перестала быть интересной женщиной, говорю только о присыпках и подгузниках, обабилась и распустилась. С Сонечкой у него фейерверк, взрыв эмоций и сексуальные праздники.

А со мной, выходит, суровые военные будни.

Потом две эти стадии последовательно сменяли друг друга раза четыре: то Олег бил себя пяткой в грудь, называл чудовищем и утверждал, что я женщина его жизни, то шёл самозабвенно праздновать и запускать с Сонечкой фейерверки. В такой ситуации, сами понимаете, хочешь – не хочешь, а постепенно перестанешь остро реагировать. Инстинкт самосохранения срабатывает.

Другой вопрос, что о разводе Олег заговорил впервые. К слову сказать, сейчас он находился в стадии номер два: парил на крыльях Сонечкиной любви и на грешную землю залетал редко. Правда, в этот раз, неизвестно, из каких соображений, взялся соблюдать видимость приличий: ставит в известность о «командировках» и «совещаниях», по телефону разговаривает под аккомпанемент включенного душа и духами от него не пахнет. Пару раз Олег даже попытался исполнить супружеский долг. Только мне таких подвигов не надо, о чём я ему и сказала. Да он не особенно-то и настаивал.

Вы спросите: что же ты сама не подала на развод?! Можете закидать меня камнями, но всё же на что-то надеялась. Думала, вот-вот одумается, перебесится. Любили же мы друг друга когда-то! Неужели всё бесследно рассосалось?