Страница 33 из 174
19 глава. Да кто ж вас учил-то?
- Что касается кабинета, то тебе лучше расположиться здесь, в моем кабинете. Здесь есть и сейф, куда можно будет убрать твои наработки, и отсюда ведет только один тайный ход. Совсем без ходов тоже не стоит выбирать кабинет. У тебя должны быть пути отступления на всякий случай. На этом кабинете установлена защита от прослушки, а еще поглощающий звуки артефакт. Это я озаботился вчера после того, как ты изменила мой купол. Кстати, что именно ты сделала?
- Прежде чем я расскажу, скажи, какими элементами ты можешь управлять?
- Водой и воздухом.
- Тогда получится. Я убрала весь воздух из воздушной прослойки между водяными полусферами, а у самой воды понизила температуру, тем самым уменьшив скорость движения молекул, а следовательно, замедлив заполнение вакуума. Звук - это волна, а для распространения волны обязательно нужна среда. И если этой среды нет, то есть создан вакуум, то и звук распространяться не будет.
- Гениально, - благоговейно произнес Фирст и посмотрел на отца - мы столько лет бились над тем, как улучшить твой барьер, а все оказалось так просто...
- Так что ты думаешь по поводу того, чтобы делить с нами кабинет? Это и поможет и нам, и тебе. Нам не придется искать тебя, чтобы озвучить тебе свои правки по твоим чертежам, а тебе не придется искать нас, чтобы дать их на проверку. Случае чего, ты всегда сможешь задать нам свои вопросы, и мы сможем избежать многих ошибок еще на этапе разработки. Ну и это позволит избежать лишних вопросов к тебе, по поводу того, что ты делаешь в той комнате одна столько времени. А если спросят, зачем ты постоянно приходишь в кабинет, сможешь сказать, что просто скучаешь по папе и играешь с Фирстом.
- А это мысль. Я и не подумала, что ко мне могут возникнуть вопросы. Ладно. Надо будет придумать что-то с рабочим столом и еще, пап, а присутствие такого количества людей в кабинете не помешает вашей с Фирстом повседневной работе?
- Какого еще большого количества?
- Ну, мне вызвались помогать еще Гай с Торином.
- Ах да, эти сосунки все время вертятся около моей дочурки, словно других женщин в Аттанине не существует. Надо будет перенаправить их внимание с твоей персоны на что-то более приземленное.
- Что такое Аттанин?
- Это название нашего мира.
- Пап…
- М-м-м?
- Тебе не нравятся мальчики?
Отец поперхнулся.
- Если ты их выберешь своими спутниками по жизни, я возражать не стану, но считаю, что ты достойна более подходящего тебе мужчины.
- Не преувеличивай… Скажешь тоже, спутники жизни. Я, с высоты своего возраста в 38 лет их воспринимаю как детей малых, а с роста пятилетнего ребенка, как дядюшек. Да и потом, если говорить про спутника, то слишком трудно найти такого, который не мешал бы жить. Да и не думаю, что парни сами смотрят на меня как на женщину. Я в их глазах, скорее, как диковинная игрушка.
- В нашем мире разница в 20 лет считается идеальной для брака.
- Пап, браком хорошее дело не назовут, так что, давайте закроем эту тему.
А дальше отец распорядился, чтобы в его кабинет изготовили и принесли еще один стол и стул детского размера, а пока мебель для меня изготавливалась, отцовские руки подхватили меня у усадили ему на колени за его столом.
На мой возмущенный взгляд он лишь с горечью сказал:
- Я понимаю, что сейчас у тебя сознание взрослого человека, и, возможно, ты к такому не привыкла, но я все еще твой отец и в моих глазах ты маленькая дочка. И я хочу хотя бы иногда проводить с тобой время, как раньше.
Перед глазами снова поплыло, и я снова увидела воспоминания Корди, где она, радостно смеясь, вбегает в кабинет отца, забирается к нему на колени и с умным видом наблюдает за тем, как он работает, потом рисует цветными мелками на каких-то документах, пока отец разговаривает с Фирстом, или какими-то посетителями, и показывает смеющемуся отцу свое художество.
Следующим кадром перед глазами та же картина, только отца нет в кабинете, а Корди рисует уже вместе с Фирстом на чистых листах.
Воспоминания сменяли друг друга калейдоскопом. Таких однотипных воспоминаний накопилось довольно много.
Когда я вынырнула из воспоминаний, отец непонимающе смотрел на меня.
- Я снова видела прошлые воспоминания. Те моменты, что я проводила здесь с вами, - это слетело с языка легко, видимо, потому что я уже начала сама воспринимать себя Корделией.
Фирст присмотрелся ко мне.
- Ваша аура снова изменилась, леди. На ней появились новые зеленые пятна… - и подумав несколько мгновений, добавил, - И синие узоры.
Я перевела взгляд на себя. Действительно, от «моего» белого остались ярко белые четко очерченные полосы, которые, как рисунок ягуара очерчивались темно-зелеными пятнами, внутри которых был ярко-синий узор, что-то наподобие гжели, когда мазок с тенью переходит от тесно-синего к голубому. Я бы сказала, что узоры были бесформенными, но они были для этого слова слишком красивыми. Они растекалось внутри зеленых кругов.
- Похоже, совсем скоро слияние ваших душ завершится окончательно, - вырвал меня из такого увлекательного занятия как разглядывание собственной ауры, мой отец.
- Что-ж, - попыталась я собраться, обнимая отца за шею и чувствуя, как в груди разливается тепло, - тогда, пока я сижу у тебя на руках, давай вместе поработаем.
Отец протянул мне книгу по артефакторике и мы погрузились каждый в свои дела.
Книга была написана сложными и заумными словами, словно тот, кто писал ее, хотел не объяснить принцип работы с артефактами, а наоборот, запутать читателя. Но мне ли не разобраться в этом? Мне, которая в своей прошлой жизни разобралась с тремя томами основ математического анализа Фихтенгольца? Да как два пальца об асфальт!
Опачки!
Уже на второй странице этого месива заумных слов и расчётов я нахожу несколько ошибок в вычислениях.
Этот автор даже площадь поверхности сферы не смог правильно рассчитать, что говорить о более сложных вычислениях? И это я только на главе, описывающей принцип действия поглощающих звук артефактов.
Рука автоматически потянулась к красному карандашу и, спустя мгновение, я уже активно чиркала в книге, внося в нее свои правки. Я как будто вернулась в свои 22, когда я, работая в школе учителем математики, проверяла контрольные, написанные нерадивыми учениками.
Дочитав главу, опустила книгу, чтобы потянуться и наткнулась на два ошарашенных взгляда.
- Что? – невинно спросила.
- Что вы писали в этой книге? – спросил Фирст.
- Исправляла арифметические ошибки, а что?