Страница 159 из 174
Да, мы играли грязно, но, если мы хотели предотвратить в будущем похищения детей, нам следовало действовать стремительно. Мы не могли ждать.
Вессарион Белинский сказал: «Подлецы потому и успевают в своих делах, что поступают с честными людьми, как с подлецами, а честные люди поступают с подлецами, как с честными людьми».
Поэтому я создала прецедент, безобидную шалость, которая позволила этому миру установить честный процент по кредиту и освободить большую часть рабов, позволил раскрыть деятельность культа, стравить культистов между собой, сменить большую часть тех, кто находится на вершине, у власти и еще кое-что…
Через три недели после ареста, состоялся показательный суд над Теобальдом Терра, на который примчался Мадлор Игбен.
Красивый молодой человек с коричневыми, практически красными глазами, бледной кожей и белоснежными волосами.
И я бы считала его прекрасным, если бы не знала, какой ценой он добился такого долголетия и такой внешности.
Он сидел на одном помосте с королем Тиберием, держался отстраненно, пока объявлялись все преступления Теобальда.
Взгляд равнодушный, ничего не выражающий.
Официально его визит в королевство был объяснен тем, что такое громкое дело, имеющее прямое отношение к храму шести не может пройти без его присутствия.
Но на самом деле, подозреваю, он просто хотел забрать уже накопленные кристаллы. Хорошо, что я все их изъяла из всех карманов еще до ареста.
Подчиненные Игбена во время суда обыскивали поместья всех членов культа.
Проворные ассасины, тихие и незаметные. Тем не менее, мои «бусинки» мне отчетливо транслировали все.
Суд проходил в главном храме в столице. Во-первых, потому что дело имело непосредственное отношение к церкви шести, а во-вторых, потому что в храме был самый большой зал, который подходил для такого громкого дела.
После того, как были зачитаны все преступления Теобальда, Игбен проявил впервые эмоцию. Он недовольно скривился. Но это было так мимолетно, что никто не заметил. Кроме меня.
Теобальду дали слово.
И зря.
Такой поток брани королевство еще не слышало.
Беснующегося психа быстро заткнули и озвучили приговор.
Высшая мера наказания.
Укус Шелушивы в адамантовой клетке на площади.
Древний вид наказания, который давно не применялся впервые за несколько сотен лет был вновь применен.
Когда Теобальд услышал свою «судьбу», от него начала расходиться энергия проклятий. Мужчина потерял контроль над магией, и она начала неконтролируемо выплескиваться на всех окружающих.
Люди корчились от боли, получая дозу проклятий.
Тут и там раздавались крики и стоны боли. Никто не мог сдвинуться с места, пораженные магией проклятий и ужасом. Те, кто послабее теряли сознания и падали на пол, те, кто посильнее – корчились от боли.
Тут уже мне пришлось телепортироваться в зал суда.
Под пологом сокрытия, на столе с уликами я собрала все 6 чаш, поставив их на бок в круг так, чтобы осколки камня Пардеуса соприкасались.
Материал лунного камня, из которого были сделаны сами чаши пошел мелкии трещинами и осыпался трухой на стол, а осколки камня Пардеуса соединились. Восстановленный кристалл представлял собой что-то вроде шестиконечной звезды.
И последний штрих.
Я достала из подпространства сосуд со святой водой, который остался у меня после очищения арфы.
Я помню, там оставалось половина сосуда. Однако, сейчас сосуд был полон.
Недоуменно несколько мгновений смотрела на сосуд, пока не заметила движение сбоку. Игбен с безумным взглядом смотрел на меня. Видел, что я делаю, несмотря на полог сокрытия. Двигаться он начал после того, как я достала святую воду.
Понял, гад, что я собираюсь делать?
Но поздно.
Я вылила все содержимое сосуда на шестиконечный кристалл. Древний артефакт приобрел тусклое сияние, уменьшая интенсивность силы Теобальда и усмиряя беснующуюся магию. Игбен тоже замедлился.
Видимо, просто очистки камня недостаточно. Что еще я могу сделать?
Сосуд со святой водой снова начал наполняться, словно давая мне понять, что еще что-то надо очистить.
Что?
Не на Теобальда же с Игбеном поливать ей?
И тут я вспомнила, у меня есть еще один артефакт.
Достала чашу Грааля и ее тоже обмыла в водичке.
Камень Пардеуса и Чаша засияли более интенсивно, почти сведя на «нет» действие магии Теобальда.
Словно артефакты, находясь рядом друг с другом начали резонировать и усиливать друг друга.
Бледный свет и энергия волнами расходились от артефактов накладываясь друг на друга и очищая пространство.
Игбен, попавший под радиус действия этих волн упал, закашлялся кровью и бросил на меня злой взгляд.
Он продолжал с упорством носорога двигаться ко мне. Кожа на его руках и лице потемнела и резко начала стареть, скукоживаться, покрываться пятнами.
Мало ему?
Если он продолжает двигаться, значит, осталось что-то еще, что он может сделать?
А если я достану третий артефакт, что случится?
Пока я раздумывала, Игбен практически вплотную подошел к столу, на котором стояли артефакты.
Из его рукава вылетел в меня короткий, но острый стилет.
Он мне ничего не сделает. На мне же артефакт.
Моя защита встала перед летящим в меня оружием, но он прорезал магический кокон как масло и двинулся дальше.
Чисто на рефлексах, отработанных за эти почти два месяца с Гаем, я отклонилась в сторону и стилет пролетел в миллиметрах от моего уха.
Если бы не отклонилась, точно попал бы в глаз, да еще и с такой силой.
Игбену осталось сделать два шага вдоль стола, на котором находились артефакты с уликами, и он достал бы до Чаши с Камнем.
Арфа.
Ее нужно соединить с остальными древними реликвиями.
Все три очищены. Все три резонируют.
После того, как я приставила арфу к чаше с камнем, все три артефакта зарезонировали с такой силой, что волны магии света разошлись по всему залу и за его пределами. От трех предметов начал исходить тонкий звон, как звон камертона в протяжной нотой «ля». Артефакты, помимо звука начали подниматься в воздухе, закручиваясь по спирали друг за другом.
Совсем рядом послышался отчаянный крик.
Это Игбен. Его руки истончились, кожа помимо морщин стала совсем прозрачная. Из него словно вся жизнь вытекала.
Ноги перестали его держать, и он упал на колени, корчась от боли.