Страница 134 из 174
- Дома поговорим, - тихо остановила я расспросы, - здесь могут быть ненужные уши.
Мы двинулись дальше по коридору.
Навстречу нам вышел степенный мужчина, одетый в белую рясу с золотистой каймой по краям одежды и повел в ритуальный зал.
Невольно начала присматриваться к храмовникам. Они сновали туда-сюда, явно чем-то всполошенные. И растерянные.
Что же их так взволновало, что они даже от посетителей не скрывают своей паники?
Краем уха уловила едва слышный шепот:
- Грааль… Священный Грааль…
Что случилось с Граалем?
Повернулась в ту сторону, где рядом со мной должен был идти Гай с Торином и опешила. Я не чувствовала ни Гая, ни Торина.
Я в последнее время так поднаторела в создании и удержании полога сокрытия, что для меня уже его наличие на ком-то не было проблемой. Я, как минимум могла почувствовать людей под пологом сокрытия, это касалось Гая, Торина и Грота, либо и вовсе видела, и слышала людей, которые под ним прятались, когда полог ставили другие.
Неужели мальчики отправились за Игбеном? Или они тоже заинтересовались, по какому поводу кипишь и решили разведать информацию про Грааль?
Ладно, вечером мы с ними встретимся и поговорим. А пока мне нужно сосредоточиться на том, чтобы пройти эту проверку.
Мы вошли в большой мраморный зал, в центре которого плескался обычный фонтанчик по типу питьевых фонтанчиков из моего мира, с самой обычной водой.
Интересно, зачем он тут нужен?
В центре фонтанчика располагался камень, как тот, что Торин раздобыл мне для тренировок, только более прозрачный. Более чистый, что ли…
Храмовник зачитал молитву на арамейском языке, явно не понимая при этом ни слова, а вот для меня ее звучание было как детский лепет. Некоторые слова были перепутаны местами.
Начало молитвы было нормальным, а вот дальше творилась полная неразбериха:
Да хранят тебя звезды на пути твоем
Пусть их щит любой светом станет тьмы.
Пусть носит что мягкой тебя будет земля,
А добрым шепот советчиком станет ветер…
Дальше я не слушала.
Я помню, как читала эту молитву на стенах во второй комнате после второго испытания.
Да хранят тебя древние звёзды на пути твоём
Пусть их свет станет щитом от любой тьмы.
Пусть земля, что носит тебя, будет мягкой,
А ветер, что шепчет тебе, — добрым советчиком.
Пусть сердце твоё будет храбрым, как у льва,
А дух — свободным, как птица в небесах.
Пусть мудрость предков течёт в твоей крови,
А руки твои будут крепки, чтобы строить, а не разрушать.
Мы просим у богов не лёгкой дороги,
А сил, чтобы пройти её с честью.
Не лёгкой судьбы, а духа, способного её вынести.
И пусть в час сомнений ты вспомнишь этот день
И тепло наших рук, что благословляют тебя.
Про себя произнесла ритуальные слова в правильном порядке, а дальше подошла к камню и положила на него ладошки, максимально перекрыв ауру своей души и поставив везде где только можно блоки.
Шар засветился слабым сине-зеленым светом.
Храмовник молча кивнул, провел несколько раз над шаром, произнес парочку бессмысленных и бессвязных фраз и выдал мне бумагу, в которую внес какие-то числовые значения.
Ритуал для меня был завершен.
Дальше Райан проделал все то же, что и я и получил свою бумажку.
- Испейте святой воды, - произнес храмовник, протягивая мне и Райану по кубку с водой из того фонтанчика.
Святая вода? Вот уж шутка дня. Чтобы святой водой обозвать то, в чем даже магии нет. Ладно бы эта вода была создана магически, а так – простая вода из подземного источника, который питает половину столицы. Причем бедные кварталы.
Куда ни плюнь – везде обман. Конечно, плевать в источник я не собиралась, но, чисто гипотетически… я могу кое-что сделать, чтобы вода действительно стала святой. Интересно, если в половине домов в бедном квартале вода превратится в святую, что будут делать храмовники, когда узнают об этом?
Нет, так рисковать – значит подвергать риску выселения всех тех бедняков. Бедняки не смогут сопротивляться власти и уступят, и тогда храм увеличит свое влияние в королевстве, объявив, что в их распоряжении источник святой воды, а не какой-то там слабенький фонтанчик, который не несет никакой силы. А мне надо наоборот уменьшить влияние храма.
Ладно, что-нибудь придумаем.
Вернулись мы домой также спокойно, как и отправлялись в храм.
А вот дома у нас с Адель и Маринусом состоялся серьезный разговор.
Пришлось мне признаться, что мы с Гаем и Торином были в логове у культистов, а также я рассказала про три испытания и пересказала им все, что было написано там на стенах. И подвела их к причинам, почему Теобальд стал таким. Совершенно невменяемым.
Маринус с Адель слушали и мрачнели с каждым новым фактом. И, похоже, злились все сильнее.
Понимаю, заслужила я их злость. Но я не могла поступить иначе. То, что я из раза в раз подвергала тело Корди опасности вполне оправданный риск, который помог мне узнать довольно много нового. Того, что дополняло картину из недосказанности и тайн.
И вообще, это Дерья меня поселила в тело Корди. Я не выбирала тело их дочурки, чтобы попасть в этот мир. Так что, чем больше они злились, тем сильнее я замыкалась в себе. У меня тоже были вполне обоснованные претензии к ним. Точнее, к Дерье. Маринус-то сам ходил под проклятьями и ядами, а вот Дерья вполне себе бодренько вела собственное расследование, переписывалась с Викторией и получала от нее амулеты и ценные указания.
Я вполне обоснованно себя накручивала. Ровно до тех пор, как Маринус не высказал причину своего негодования и Дерья не поддержала его.
- Этот проклятый недоумок сам наворотил дел и еще посмел протягивать рученки к моей дочери… Я ему все кости переломаю. Клянусь, ни одной целой не оставлю! Даже если для этой благой цели мне придется его распотрошить. Не побрезгую.
Оказывается, вся их злость была направленна не на меня.
Я немного выдохнула, когда Маринус начал лихорадочно наворачивать круги по комнате, строя планы по захвату крепости, в которую Теобальд превратил свое поместье. Пришлось его охолонуть.
- У меня есть план, как проникнуть в его поместье. Благодаря Дерье.
Адель удивленно подняла брови, вопросительно указывая пальцем на себя.
- Разве в тайниках в моей комнате не вы оставили части ребуса, который привел меня в подземелье с испытаниями?
- Нет. Я в твоей комнате оставила только свой дневник и тетрадь, в которой вела расследование.