Страница 124 из 174
Потом открыла проход в свои покои, покидая капище, которое лишилось сводов и теперь представляло собой белоснежное помещение с открытой крышей, то есть, алтарь находился под открытым небом.
Вот культистам будет сюрприз, когда они соберутся сюда на следующую сходку.
Хихикнула себе под нос, представляя, какую истерику закатит их предводитель.
А пока мы с Гаем переходили в мою комнату, в подпространстве задала Гаю вопрос:
- Гай, а на кого из культистов у тебя есть неопровержимые доказательства их вины, если представлять их на суд? Ты успел за эти дни что-то откопать?
- Успел. Прямые доказательства вины есть почти на всех, кто присутствовал на том собрании, которое мы смотрели, пока были в кабинете Грота.
- А на кого нет?
- На самого Теобальда, а также на Альфреда Гардом и семью Оливера. Да, они тоже присутствовали тогда там. Ну и на партнеров Грота только косвенные. Они ни в чем не замешаны, только активный вид создают. Им, видя их активность, поручают множество заданий, которые они старательно проваливают. Актеры они хорошие. А еще Грот попросил передать тебе просьбу, чтобы ты для них создала несколько големов по типу тех, которые были вместо детей на прошлой сходке.
- Без проблем. К счастью, даже если они захотят принести жертвы, это им делать будет уже негде… Я на это надеюсь… - последнее произнесла неуверенно.
Потому что помнила еще один подозрительный момент. В этом мире, также, как и в моем, были святые реликвии, одной из которых была арфа из звездного света. И также, как и в моем, немаловажную роль играл Святой Грааль. И находился он не в Империи Татнир, а в главном храме в столице королевства Ворстек.
Империя Татнир вела войну с королевством Ворстек не только за земли герцогства Гудор, где находилось, как оказалось место заточения Создателя, но и за две из трех священных реликвий этого мира.
И, если культисты добрались до оставшихся двух реликвий также, как и до арфы, то это будет весьма грустно.
Вышла из телепорта в своей комнате, атакуемая самыми различными мрачными мыслями.
Как выяснить, в каком состоянии Грааль в центральном храме?
Как понять, как далеко Игбен распространил свое влияние?
Как справиться с таким маленьким количеством человек?
И, главное, как безболезненно сообщить Маринусу и Дерье о разделении наших с Корди душ?
Кстати.
Я вспомнила, что душа Корди у меня до сих пор была закутана в кокон.
Спохватилась и распутала ее.
Противоречивые эмоции недовольства, возмущения, злости и облегчения и радости затопили мое сознание. Девочка была недовольна, что я перекрыла ей обзор, возмущалась, что пошла на подвиги против ее воли, но радовалась, что все благополучно закончилось.
Сейчас мне предстояло вернуться к разговору с Гаем.
- А что у тебя вообще есть на Теобальда? – спросила я.
- Только надежда на то, что все доказательства его виновности хранятся в его поместье. Его пространственный карман я обыскал, но ничего стоящего, кроме кучи денег и их телепорта там не нашел. Видимо, Теобальд подозревал, что пространственный карман не такое надежное место для хранения важных бумаг.
- А почему ты можешь быть уверен, что эти бумаги у него есть? Почему он не может просто уничтожить все доказательства на месте?
- Такие как он ничего не уничтожают. Это такой тип людей, с психическими отклонениями, которые собирают абсолютно все доказательства чужой причастности, чтобы в любой момент можно было иметь рычаг давления на других, и, в то же время, он обязательно сохранит и доказательства своей причастности, в противовес другим, считая за собственное достижение то, что он же другим будет ставить в упрек и чем будет манипулировать другими.
- И где же находится его поместье?
- В столице. Недалеко от храма.
- Ты поедешь со мной в столицу?
- Да.
- А на встречу с твоими родителями?
- Нет, - отшатнулся от меня Гай.
- Почему?
Гай задумался. Потом, медленно, по одному слову, словно нехотя признался.
- Я не могу их считать родными мне людьми. Они бросили меня, когда я был совсем маленьким, позволили расти в таких условиях. Кроме Ланы и, после 12 лет, Грота, обо мне никто не заботился. А близкими мне людьми я могу считать только Торина, Лану и Грота.
- Ты уверен, что это был их выбор?
- Я знаю, что моя мать попросила Лану заботиться обо мне. Значит, она была в курсе, что я выжил. Но за все эти годы она ни разу не пришла ко мне. Ни разу не попыталась связаться со мной. Я не получил от нее ни одной весточки. Как думаешь, какие у меня должны быть после этого чувства к ней?
Я задумалась. В чем-то Гай был прав, но… Существовало одно жирненькое «НО».
- Гай, если бы мой отец был твоим врагом, или ты его подозревал в чем-то неправильном, или искал возможность его сместить, как бы ты себя вел с ним? – задала вопрос в лоб.
- Я бы навешал на него все возможные следилки, а еще во всех помещениях, в которых он бывает разместил бы все доступные мне шпионские артефакты.
- И это учитывая, что мой отец всего лишь герцог, – усмехнулась я.
- К чему ты это?
- Как ты думаешь, как много тех, кто хочет сместить короля и королеву?
- Больше, чем я могу предположить, - в глазах Гая начало проступать понимание.
- Как думаешь, сколько из них обвешали короля и королеву всеми возможными следилками, чтобы найти их слабости? И если бы она хотя бы попробовала написать тебе или Лане, как скоро на тебя бы вышли культисты? И это я еще не упомянула, что на короля и королеву нацепили проклятья. Как ты думаешь, среди этих проклятий может быть проклятье забвения? А подчинения?
Парень опустил голову, понимая, что он меня не переспорит в этом споре и оставил мой последний вопрос без ответа. Но я знала, что чувства свои он не скоро изменит. Не скоро сможет простить своих родителей за равнодушие, пусть даже и вынужденное.
Я давить не стала.
- Если вдруг передумаешь, я буду рада.
А сейчас мне предстояло переодеться и отправляться в постель. Я безбожно пропустила с этими испытаниями сегодня и занятия, и ужин. Есть, конечно, хотелось, но я смогу спокойно дожить до завтрака. Сейчас мне необходим отдых.
И когда я уже направлялась в уборную, дверь моей комнаты резко распахнулась и в комнату ворвался отец. Весь взъерошенный и напряженный.
Увидев меня, целую и почти невредимую, он резко выдохнул, а затем задал свой вопрос: