Страница 113 из 174
Но я-то изучала нейропсихологию, когда интересовалась поведенческими паттернами. И села прям перед его лицом я не просто так. Меня так просто не обманешь.
- Дядь, от него нам толку не будет, он врет как дышит, можете травить его, - разочарованно протянула я, вставая от него.
- Нет! Не надо! – в панике закричал мужчина, - я расскажу! Все расскажу, всю правду, только не травите! Только не ядом гремучего скорпиона!
- Надо же, а ребенка не побоялся отравить именно этим ядом, - саркастически протянул Дарьян, - Это каким же надо быть, чтобы приготовить ребенку такую смерть?
Подбородок мужчины затрясся, а глаза помокрели.
- Я… Я не знал, что это яд гремучего скорпиона. Он мне сказал, что ее просто парализует, она не сможет позвать на помощь, и я смогу спокойно ее отнести к нему.
- Кто «он»? – не стал терять время и возможность отец.
- Я не знаю. Он был в сером плаще, а лицо скрыто под маской.
- А ты сам, собственно, кто? – спросил отец.
- Я – Драх, третий рядовой, - признался мужчина.
- Третий рядовой? – насмешливо переспросил отец, - что-то не припомню, чтобы приближал к своей охране того, кто хочет избавиться от моего ребенка.
- Так ведь господин Фирст сказал, что леди подменили, - уже с долей отчаяния пытался оправдаться мужчина, - он сказал…
- А также господин Фирст сказал, что это была ложная тревога, и приказал тебе вернуться к своим обязанностям, и сделал он это в моем присутствии. Я лично читал твой ответ, который ты прислал ему, - остановил отец поток обвинений в сторону своего помощника отец.
- Но после, когда я возвращался с дежурства в городе, ко мне подошел мужчина в сером плаще и сказал, что на самом деле моих господ околдовало приведение, притворяющееся маленькой леди и мне нужно его нейтрализовать. Сказал, что настоящая леди погибла, а сейчас на ее месте просто мираж! А еще он сказал, что это специальный кинжал, который сможет заставить приведение покинуть тело госпожи и позволит леди упокоиться с миром.
Как интересно. Неужели в этом мире принято изгонять нечисть подобным образом?
- И тебе в голову не пришло, что стилет не подходит ни к одному из способов изгнания нечисти? – насмешливо спросил дядя.
Драх только вытаращил глаза, а затем, как рыба только открывал и закрывал рот, не находя, что на это ответить.
Видимо, да, не приходило.
Спустя еще минуту, к нам присоединился Фирст, которого вызвал папа, пока дядя Дарьян вел допрос.
Его глаза начали метать молнии, мышцы на спине напряглись, а руки сжались в кулаки, когда он увидел, кого мы поймали и узнал, чем мне угрожал этот человек.
- Никогда не думал, что тот, кто клялся в верности герцогу, поведет себя настолько низко по отношению к его дочери, - произнес он осипшим голосом, в котором, тем не менее, слышалась угроза в сторону Драха.
- Да не знал я! – взмолился Драх, - А когда вы прислали мне отбой, я подумал, что вас просто ввели в заблуждение враги герцога. А тот мужчина в сером плаще только подтвердил мои мысли! Что мне оставалось делать?!
- В первую очередь, тебе нужно было обратиться к тому, кто тебя непосредственно нанял и кому ты клялся в верности, - низким рокотом прогремел отец.
А я задумалась. Если на матушку клятва молчания должна была наложить какие-то «санкции» за ее нарушение, то какие санкции понесет этот мужчина?
И пока я слушала допрос и разговор мужчин, задумалась и очнулась, когда папа произнес следующую фразу:
- Драх, ты нарушил клятву, которой клялся в верности герцогу и его семье и попытался причинить вред будущему герцогской семьи. Посему ты лишаешься всех званий, полученных до этого момента и изгоняешься из герцогства. И пусть магия нас рассудит.
Мужчина дернулся в судороге, а в следующее мгновенье его аура поблекла, а магические каналы истончились и из широких потоков превратились в тоненькие нити, которые пропускали магию ровно на столько, чтобы обеспечить продолжительность жизни, которая была отмерена мужчине.
Больше магией он пользоваться не сможет.
Но, чтобы изгнать, его тело должно двигаться ведь?
Запустив в мужчину немного магии, вернула ему способность двигаться.
Драх встал на колени и низко поклонился герцогу, а затем встал и ушел с низко опущенной головой.
Однако я успела увидеть в его взгляде злость и отчаяние.
Чует мое сердечко, еще встретим мы этого мужчину.
- И где же эти сорванцы, которых ты приручила в тот момент, когда они были особенно нужны? – раздраженно спросил отец.
- Ты сейчас о ком? – недоуменно спросила я.
- О Гае и Торине, конечно! Как наворачивать круги вокруг моей девочки и пытаться соблазнить ее, когда они рядом вообще не нужны, так это они мастера, а когда понадобилось защищать мою малышку, так они растворились? – возмущался отец.
- Пап, ты преувеличиваешь, - рассмеялась я, - никто меня не пытался соблазнить. А нет их сейчас рядом потому что я их сегодня отправила в восточный район чтобы они контролировали стройку. Нам надо ускориться. Людей нужно расселять по их собственным домам. По крайней мере тех, у кого уже есть работа.
- У кого из них уже есть работа? – недоумевал отец.
- Дай-ка подумать… - задумчиво протянула я, - Грета с детьми, - начала я загибать пальцы, - Мила с Диной, Дан с Генри, все молодые мамочки и будущие мамочки, рабочие на стройке… Все они уже при своем деле. Дальше, некоторые из женщин заняты воспитанием детей, это тоже работа, которая должна быть оплачиваться. Женщины и девушки, которые заняты на кухне в северном крыле, прачки, травницы, а еще помощники Оливера, которые задействованы у него на производстве артефактов… Мальчики постоянно бегают на подхвате, это тоже работа, которая должна быть оплачена… Для сирот строится детский дом. Там же смогут жить и воспитатели, а вот для остальных нужны будут отдельные жилища. Ладно, я пойду дальше. Увидимся на обеде, - помахала я на прощание и скрылась за дверьми библиотеки.
А помещение, в которое я попала прямо-таки завораживало своей величественностью.
Высокие потолки подпирались колоннами с резными барельефами. Узкие кованные лестницы вели к верхним рядам полок. В окнах вставлены витражи, пропускающие мягкий свет, играющий на корешках книг. Полная тишина, которую нарушало только мое восторженное дыхание и шелест моей одежды, а также аромат старых книг, древесной смолы и мебельного лака.